Проект «Аве Мария»

Помолчав немного, Рокки выдает:

– ♫♪♪♫♪♪♫ ♫♪ ♪♪♫ ♫♪♫♪♪ ♫♪♪♪ ♫♪ ♪ ♫♪♪ ♫ ♪♪♫♪♪ ♫♪♪ ♫.

Полная абракадабра. Неужели моя самодельная программа-переводчик вышла из строя? Проверяю. Нет, все прекрасно работает. Я изучаю формы волн. Кажется, я уже видел нечто подобное. Но эти в более низкой тональности. Если вдуматься, последнее предложение Рокки прозвучало в более низком регистре, чем вся остальная его речь. В истории записей я выделяю предложение целиком и делаю выше на октаву. Октава – понятие универсальное, не характерное исключительно для людей. Иными словами, я просто увеличиваю частоту каждой ноты вдвое.

Компьютер немедленно выводит результат:

Понижение на целую октаву… думаю, это от избытка эмоций.

Я начинаю тереть глаза. Ух ты. На борту «Объекта А» летело двадцать три эридианца. Выжил только Рокки, и, естественно, он очень расстроен из-за этого.

– Ох… – Я не могу подобрать слов. – Плохо.

У меня вырывается вздох.

– Сначала в моем экипаже было трое. А теперь только я. – Я прислоняю ладонь к перегородке.

– Плохо-плохо-плохо.

Мы стоим так некоторое время.

– Я посмотрю, как ты спишь, – успокаиваю его я.

Руки эридианца расслабляются, и он становится похож на мертвого жука. Он больше не держится за перекладины и свободно дрейфует по своей стороне туннеля.

– Что ж, ты больше не одинок, дружище, – тихо говорю я. – Теперь мы оба не одиноки.

– Не думаю, что нас надо обыскивать, мистер Истон, – отчеканила Стратт.

– А я думаю, надо, – невозмутимо проговорил старший тюремный надзиратель.

Голос надзирателя, сдобренный сильным новозеландским акцентом, звучал дружелюбно, но в нем улавливались металлические нотки. Этот человек сделал целую карьеру благодаря тому, что не позволял другим вешать лапшу себе на уши.

– У нас иммунитет от любых…

Оклендская тюрьма, которую местные почему-то называют «Пар», – единственное в Новой Зеландии пенитенциарное учреждение строгого режима. Контрольно-пропускной пункт был густо усеян камерами видеонаблюдения, кроме того каждого посетителя досматривали с помощью ручного сканера. Через детектор при входе в тюрьму проходили даже надзиратели.

Пока наши начальники спорили, помощник Истона и я отошли в сторонку. Мы с ним переглянулись, недоуменно пожав плечами. Братство подчиненных, работающих на упрямых боссов.

– Я не сдам электрошокер! – упрямилась Стратт. – Если надо, я могу позвонить вашему премьер-министру!

– Валяйте, – кивнул Истон. – И она вам скажет ровно то же, что и я: никакого оружия рядом с сидящими здесь отморозками. Даже у наших охранников только дубинки. Есть правила, которые мы не меняем. Я прекрасно осознаю масштаб ваших полномочий, но и у них есть предел. Вы не всемогущи.