Авантюрист

– Жалко, что пан не похож на девицу, – неожиданно заключил провожатый.

– Это почему?

– А было бы проще. Можно бы нарядить пана истинным евреем, подвязать пейсики и поехать прямо на телеге на ту сторону, за кордон… Только стражники – это ведь аспиды! Он себе сразу скажет: ага, а чего это полная телега одних мужчин поехала за кордон? Эти евреи, чтоб их, опять что-то замышляют… Хватай еврея, вяжи еврея! Вот незадолго до пана один молодой человек тоже ехал на ту сторону, так он был совсем молодой и ни разу еще не брился, мы его и нарядили в молоденькую еврейку, букли ему прицепили, личико было очень даже подходящее, да вдобавок он рукавом закрывался, как благонравной еврейской девице и положено при виде грубых стражников…

– И что?"

"– И проехали за кордон, в лучшем виде. Каждый стражник, что попадался, говорил себе: ага, вон евреи с молодой еврейской девицей едут к кому-то в гости или на свой чертов еврейский праздник, кто их разберет, который… И ни один не остановил. Но с паном такое не выйдет, у пана лицо военное… и выправка замечается… тс! Я и сам догадываюсь, что пан – дезертир, но кого это волнует? Ваших туда много бежит, я про господ дезертиров, и вполне понятно: ну что хорошего, если на тебе военный мундир и каждый фельдфебель рычит, когда захочет… Да еще иди и убивай кого-то, ай-ай! А зачем? Он ведь может не захотеть, чтобы его убивали ни с того ни с сего, и сам убить попытается… Вот взять моего племянника Гершеле Ягоду, так его тоже хотели забрать в войско, только отец извернулся и устроили ему белый билет… ну, какой из Гершеле Ягоды военный человек, смех один… Мы его устроили в ученики к аптекарю, хорошая профессия, на всю жизнь будет кусок хлеба… Вот туда пан изволит пройти, там к вам…

– Да, я знаю. Подойдут.

– Вот и чудненько. Всего пану наилучшего, и чтобы ему хорошо жилось в Австро-Венгрии… хотя где нынче хорошо?

С этим философским замечанием он отправился восвояси, а Сабинин прошел еще немного по Чайной улице. Увидев двухэтажный домик с сиявшей золотом вывеской «Большой Гранд-отель», без колебаний вошел.

За роскошной вывеской таился обычный постоялый двор, довольно грязный и запущенный, или, как выражались здешние аборигены, «занедбаный». За эти два дня Сабинин узнал и запомнил много местных словечек, весьма для него экзотических.

Он присел за столик, заваленный старыми образчиками повременной печати – и около часа делал вид, будто просматривает с интересом «Ниву», «Живописное обозрение» и «Московские ведомости». Все до единого экземпляры происходили чуть ли не из времен балканской кампании, новости давным-давно устарели.