Атомный поезд

Тем более если подчинённая — собственная жена.

— Я же чувствую, как ты мучаешься здесь, — продолжал полковник. — Поезд — не место для женщины. Пусть даже эта женщина — военврач в звании майора. Бытовые условия тут ужасные — ни в душе, ни даже в туалете нельзя запереться…

Наташа едва заметно улыбнулась.

— Для меня сделано исключение. И я пользуюсь специальной съёмной задвижкой.

— Вряд ли это меняет дело коренным образом! К тому же специфика режима связана со многими личными ограничениями. Секретность, запрет на лишние контакты, даже внутри поезда, вечное напряжённое ожидание, состояние готовности…

— Да, это нелегко. Вчера я забраковала совсем молоденького бойца из охраны. У него стала активно развиваться клаустрофобия, — Булатова коротко кивнула.

Стараясь не вызвать неудовольствие супруга, она высвободила лицо из его ладоней и слегка отстранилась. Пытаясь мотивировать этот жест, Наташа потянулась к термосу Ефимова, в котором всегда был крепкий и вкусный чай, и налила себе стакан.

— Хочешь чаю, Андрюша? — ласково предложила она.

— Нет, спасибо.

Наташа сделала маленький глоток. Чай действительно был хорошим. Андрей, по её мнению, многого не понимал. Для него этот поезд был чем-то большим, чем простая работа, и она чувствовала это лучше других. Поезд заменял ему друзей, семью, жену…

Проклятый поезд! Наташа с ужасом осознавала, что отношение к поезду переносит и на мужа. Во всяком случае, стена отчуждения между ними становилась всё толще. Как вообще они оказались женаты? Тогда, много лет назад, когда её жених Саша Ветров разбился на мотоцикле, Наталья Игоревна поступила на военную службу в Тиходонский окружной госпиталь. А Андрей Булатов лечился там от лучевого ожога правой кисти. Так они встретились. Сначала он был для молодой докторши хорошим другом и наставником, а потом… Как часто бывает, потом они поженились. А любовь? Любви так и не было. Была только жизнь по инерции.

— Почему ты молчишь, Наташенька? — выдернул её из невесёлых размышлений полковник.

Интересно, осознает ли он, как они далеки от образа идеальной супружеской пары?

— А что я должна сказать? — она ещё отхлебнула чаю, продолжая держать обжигающий стакан в обеих ладонях. Это помогало заглушать боль и неудовлетворённость в душе. — Я ненавижу этот поезд. Но я привыкла к определённому ритму жизни, к делу, которым я занимаюсь. А если я спишусь на твёрдую землю, что мне делать? В Кротове я начинаю сходить с ума через три дня! Это болото, там просто мухи дохнут со скуки! Эта Белова, которая постоянно таскается с телефонистками и сплетничает о разговорах офицеров, эти коммунальные дрязги, эта еле текущая из крана вода!

Она наконец не выдержала и, поставив стакан на стол, растёрла обожжённые ладошки.