Атомный поезд

— Короче, товарищ полковник, я готова взять всю ответственность на себя, вплоть до добровольного рапорта об отставке!

Булатов вздохнул ещё раз.

— В этом нет необходимости. В конце концов, инструкция говорит только про самоубийц и «рельсовые» трупы, — как бы советуясь сам с собой, проговорил он. — Выбрасывать на смерть живых людей она не предписывает. Остановки, о которой надо докладывать в Москву, тоже не было…

— Да, Ефимов молодец, он снизил скорость, и парня аккуратно достали из сетки. А мотоцикл повис на переднем сцепном крюке тепловоза…

Военврач оживилась, на лице появилась улыбка. Она поняла, к какому решению пришёл супруг.

— И когда его выгружали, мы не останавливались. Правда, двигались со скоростью черепахи, но двигались…

Полковник усмехнулся.

— Кого ты думаешь обмануть, детка? Государство? А самописцы на что? Даже если график выдержан, подозрительные изменения скорости привлекут внимание и потребуют объяснений. А всё уже объяснено, вот здесь…

Он снова потряс листом бумаги.

— Это рапорт майора Сомова. И он уже направил его по своей связи в Москву!

В тоне полковника не было осуждения, только констатация факта. Особист сделал то, что должен был сделать.

— Так что Ефимов напишет рапорт о происшествии, ты приложишь своё объяснение, я соглашусь с целесообразностью такого решения и направлю материал по команде. Пусть разбираются. Но думаю, они одобрят мой вывод.

— Хорошо быть женой командира! — засмеялась Наташа.

— Будь серьёзней, — поморщился полковник. — Ведь речь идёт о серьёзных вещах…"

"— Ладно. Тогда напиши в своём заключении, что военврач Булатова использовала возможность попрактиковаться. Это чистая правда. Я ведь давно не делала операций. Как психолог я востребована, как хирург — нет.

— Кстати, каково психологическое состояние личного состава?

Этот вопрос командир гарнизона обязан задавать при каждом контрольном посещении.

— Особых отклонений нет, товарищ полковник, — после едва заметной заминки ответила военврач. Говорить о своих проблемах она не стала.

Но командир отдельной воинской части стратегического назначения должен быть хорошим психологом. Он встал, обошёл стол и вплотную приблизился к военному врачу БЖРК.

— Я думаю, что тебе надо оставить службу, — полковник Булатов нежно пробежался сухими пальцами по её шелковистым пепельным волосам.

В жене Андрею Андреевичу нравилось буквально всё. И волосы, и лицо, и фигура. И ему очень нравились глаза Наташи. Полковник подхватил пальцами её подбородок с ямочкой и заставил приподнять голову. Глаза супругов встретились. Его — карие, суровые и жёсткие, и её — голубые, чистые и бездонные, но грустные. Полковник достаточно долго работал с личным составом, чтобы уметь определять настроение подчинённых.