Ватага. Атаман

Куда они пойдут, если их распустить? По дорогам шалить да по деревням грабить? Только, сказывают, на Руси спокойно на трактах стало, все душегубы ко мне стянулись… А ты говоришь: распустить!

– Ну, оставь…

– А платить им чем?! – опять взбрыкнулся, как тюлень в лоханке, Егор. – Они у меня из казны только сжирают по триста рублей в неделю! А еще дрова, золотари, лошади, сено, овес, дворы постоялые, амбары эти жилые… Мы с тобой через месяц по миру пойдем, если эти рты голодные военной добычей заткнуть не успеем! А здесь и повод есть, и противник рядом, и на прочность проверен, и раздрай там сейчас в этой унии… То, что надо! На кой бес нам сейчас нужен этот чертов договор?!

– Но ведь ты что-нибудь придумаешь? – положила голову ему на грудь княгиня. – Ты обещал сделать меня королевой!

– Ты будешь королевой! Но не сейчас. Потерпи чуток, и взойдешь на трон Дании!

– Тогда получится, что я взойду княгиней. Ну же, Егор. Ты обещал! Ты что, откажешься от своего слова?

Вожников в ответ только зарычал.

Елена перебралась на него, оседлав в бедрах, наклонилась вперед, глядя глаза в глаза:

– Егорушка, ты меня что, больше не любишь?

Князь Заозерский перестал брыкаться.

Елена чуть приподняла брови, отчего ее лицо стало беззащитным и жалобным.

Егор сжал губы.

Брови поползли еще выше.

– Люблю, – наконец выдавил он.

– Егорушка… – прошептала она.

– Я люблю тебя, Лена, – уже не выдавил, а признался он.

– Правда?

– Я люблю тебя, моя королева, – смирился с поражением Егор, и победительница радостно прильнула ртом к его губам, торопясь вытеснить наградой все то недовольство, что могло еще остаться в голове у мужа.

К завтраку супруги Заозерские вышли поздно, вдвоем, держась за руки и чему-то улыбаясь. Однако до стола не дошли. Снизу примчался Федька в синем зипуне, сдернул шапку и громко выкрикнул:

– Там тевтоны внизу! На двор прискакали, тебя требуют.

– Я думаю, оглобля по голове меня им вполне заменит, – ответил Вожников. – И пинок под зад!

– Подожди, – сжала его руку жена и уточнила: – Феденька, они скачут по двору и требуют, чтобы князь к ним вышел?

– Нет! – мотнул головой паренек. – За воротами спешились, постучали. Сказывали, разговор у них есть к князю Егорию Заозерскому, зело важный и скорый.

– Ох, Федька, язык у тебя… – погрозила ему пальцем княгиня.

– Коли просят вежливо, можно и принять, – решил Егор.

– Федька, вели кавалеров в синюю горницу привесть… Нет, лучше так: Милана, покажи ему горницу, где у меня для письма все приготовлено. А то ведь сам заблудится. И вели принести туда второе кресло, для князя.

– Слушаю, княже.

Слуги ушли.

– Перестань пинать Федьку, – потребовал Егор. – Он хороший парень. Преданный, храбрый и исполнительный.

– Вот за то, что он тебе нравится, его и учу, – парировала Елена.