Ватага. Атаман

– Обождите! – вскинул руку Вожников, быстро сбежал вниз по ступеням, ухватил несчастного ватажника за ворот, поднял на ноги, заглянул в глаза: – Не, мужики. Повесить его – это слишком просто будет. Есть казнь помучительнее… Как скажете, други, доверите мне над Угрюмом казнь долгую и мучительно-нестерпимую сотворить?

Толпа чуток поутихла. Одно дело – душегуба попавшегося на скорую руку вздернуть, и совсем другое – сотоварища своего оступившегося долго и изощренно пытать.

– Воля твоя, атаман… – оглянувшись на ватажников, пожал плечами Никита Кривонос. – Тебя он живота лишить намеревался. Однако… На кол?

– Приказываю я тем Угрюма покарать, – громогласно объявил князь Заозерский, – чтобы с сего дня целый год ни капли хмельного он больше в рот не брал!

– А-а-а!!! – восторженно завопили ватажники. – Любо атаману! Справедливо! По греху и кара! Да, да! Любо Егорию! Качать атамана!

Последнее показалось Вожникову уже совершенно лишним, и он быстро попятился к крыльцу. Угрюм, ощутив свободу, упал обратно на колени:

– Помилуй, атаман! Да за что же так-то? Цельный год?

– Все слышали слово атамана?! – заскочив на ступени, выкрикнул повеселевший Никита Кривонос. – Кто до будущей осени Угрюму хоть глоток хмельного нальет, заместо него сам на кол сядет!

– Помилуйте, братья, – повернулся уже к народу наказанный ватажник. – Нечто так можно с живыми людьми?! Да хоть иногда-то, хоть на праздник поблажка какая быть должна!

– Храбростью в сече обиду учиненную искупи, тогда прощу, – пообещал Егор.

– Так нет войны-то, княже! – развел руками Угрюм. – Как искупать?

– Коли так, послезавтра в поход выступаем! – объявил Вожников. – Заканчивай с гуляньем, други, снаряжайтесь с дорогу.

Ватажники встретили известие новыми криками восторга и наконец-то потянулись к воротам – обмывать важное известие и готовиться к походу.

– На кого хоть собираешься идти, супруг мой? – спросила Елена, когда Егор поднялся обратно на крыльцо. – Открой тайну.

– Хоть на черта, хоть на дьявола, куда угодно, только подальше отсюда. – Вожников пожал плечами. – Если они покуролесят еще неделю, то разнесут нам весь город и озеро сверху опрокинут. В походе с пьянкой будет попроще, сильно не загуляешь. А коли и гульнешь, так хоть не дома. Не нам зубы выбитые считать и заборы опрокинутые править. Какая-никакая, а польза… Хотя нет, знаю! – спохватился атаман. – Ты же мне сама про ярлык сказала… Значит, Галицкое княжество теперь мое? Вот туда и пойду.

Довольный собой, Егор тряхнул кулаками, наклонился к жене и поцеловал:

– Я ненадолго отлучусь. Предупрежу Кривобока, что месяц-другой в отъезде буду. План работы ему оставлю и задаток на расходы. Глядишь, к возвращению уже будет что в руки взять. Не грусти, я тебя больше всего на свете люблю.