Ватага. Атаман

Даже не дошло дело до сабельной рубки! Вернее, враги до нее просто не доскакали – не успели, да и куда – на верную гибель? Как тут поскачешь, когда впереди – словно клокочущее жерло вулкана, огненный рой, музыка боя! Автор «партитуры» Егор, вполне довольный произведенным впечатлением, горделиво вздернул бороду и снова взмахнул саблей – на особо упертых нашлась и картечь! А получите! Нечего мирных гостей обижать. Нате!

Полчаса – и все было кончено. Конечно, и многих обозников настигли татарские стрелы, но то, что сталось с врагами… Нервным лучше не смотреть! Одно кровавое месиво, фарш, где не разберешь, чья голова – человечья или лошадиная?

– Да-а-а, – медленно пустив коня в сторону убитых, Вожников убрал саблю в ножны, с улыбкой глядя на скачущего к нему Яндыза. – А я что говорил? Артиллерия – бог войны!

– Ты о чем, князь?

– Как там у вас?

Царевич радостно расхохотался:

– Так же, как и здесь. Даже, пожалуй, повеселее. Да, предателя мы убили – пытался бежать.

– Князь, тут, кажись, наши!

Кто-то из воинов, осматривающих трупы, повернул голову к Вожникову:

– По-нашему, по-русски ругается.

– Ну и что?

Егор все же полюбопытствовал, спешился – среди крови и осколков костей что-то сильно блестело. Доспех? Наверное, это какой-то богатый мурза, пусть и не предводитель, однако ж может кое-что рассказать.

Точно, мурза! Золоченое зерцало, изысканный, заляпанный кровью и чужими мозгами плащ.

– Говоришь по-русски? – Вожников наклонился… едва успев увернуться от брошенного в него кинжала.

На бросок, впрочем, ушли все последние силы мурзы – татарин сразу же умер, еще до того, как стража забила его копьями.

– Ну вот, – обиженно протянул Егор. – Не зря сам великий Костя Дзю говорил, что боксера каждый обидеть может…

– Умры, сабака!!!

Еще один недобитый враг – надо же, живой и прыгучий, сволочь! – выскочил из-за убитой лошади, словно черт – или в данном случае – шайтан – из бутылки. Взмахнул саблей:

– Умры-ы-ы!!!

Бух… Быстрый хук слева – и прыгун вернулся в прежнее положение, правда, теперь уже со сломанной челюстью и без сабли – клинок упал в снег.

– …Но не каждый успевает извиниться, – все же закончил мысль Егор, прежде чем отдать приказание воинам не трогать пленного. Лучше уж допросить.

– Я сам могу допросить, если позволишь, – хмуро ухмыльнулся Яндыз. – Я знаю, как.

Едва обозники скрылись, прихватив с собой своих раненых и убитых – последних не в снег же зарывать – как вдруг, словно сам собой, шевельнулся труп лошади, из распоротого брюха ее, еще дымящегося кровью, вылезла наружу тонкая человеческая рука, откинула прочь кишки, и вот уже выбрался – словно родился – юный, лет, может, четырнадцати или пятнадцати, отрок, темноглазый, с русыми, испачканными бурыми ошметками волосами.