Ватага. Атаман

Проводив взглядом слугу, княжна повернулась к мужу:

– Пока тебя не было – малец прибегал от князя Московского посланника, Яндыза.

– Яндыз? – князь помотал головой. – Имя какое странное. Где-то я его уже слышал.

– Еще б не слышал! Тохтамышев сын, московским государем пригретый. Да пес с ним, завтра примем, – хохотнув, Елена взяла ладонь мужа в свою, заглянула в глаза лукаво. – А помнишь, милый, ты обещал, что сегодня мы с тобой вдвоем трапезничаем… только ты и я…

– Ты и я… – тихо повторил Егор. – А ну-ка, погляди, что мне в глаз попало? Соринка, кажись…

– Где?

В домашнем приталенном платье темно-голубого бархата, с изящной золотой цепочкою на груди, Елена смотрелась сейчас истинной королевой: юная – чуть больше девятнадцати лет – длинноногая, стройная, с густыми золотистыми волосами, словно залитыми летним искрящимся солнцем… пухлые розовые губки, зубы жемчугом, густые ресницы, а из-под них – бездонные омуты васильковых глаз. И ямочки на щеках, когда улыбалась… впрочем, ямочки – не только на щеках, но и…

Вот-вот! Обняв жену, Егор погладил ее по талии, нащупал эти ямочки на пояснице и, с силой притянув супругу к себе, жарко поцеловал в губы, запуская руку под платье…

– Погоди, погоди, заполошный! – Елена чуть отстранилась, но глаза, очи синие, пылали нешуточным пожаром. – Ты бы хоть дверь закрыл… и свечки притушил… не все, часть…

– Понял!

Молодой человек проворно исполнил указанное, обернулся… Призывно улыбаясь, Елена уже ждала его на ложе нагою, лишь на тонкой шее тускло блестела цепочка… и так же блестели глаза, а грудь, изящная и упругая, с твердыми от нахлынувшего желания сосками, уже наливалась волшебным соком любви…

Князь уже не выдерживал, зарычал, словно дикий зверь, срывая с себя одежду, бросился на супругу… осторожно припал ртом к пупку, принялся ласкать его языком, постепенно спускаясь все ниже… Елена затрепетала, задышала тяжело и часто, погладила мужа по волосам, шее… Тот приподнялся, обхватил ладонями грудь, накрыл поцелуем пухлые губы, обнял, ожегся шелковистою кожей, погладил на пояснице ямочки… Заскрипела кровать. Юная княгиня дернулась, застонала, закусила губу… И закатились глаза, и васильковый взгляд ее улетел в поднебесье…

– Ах, милая! Как славно, что ты у меня есть! Как славно-то, господи!

– Я тебя тоже люблю, – устало прижавшись к мужу, призналась Елена. – Знаешь, а у нас скоро ребеночек будет.

– И это тоже славно. Даже очень! Милая ты моя, милая…"

"С московским посланцем Яндызом князь Егор встретился после обеда, уже после разбора всех местных дел, в особенности касавшихся буйного поведения людей из его ватажки на новгородских улицах да в корчмах. Дрались, что и говорить, ватажнички, дрались – о том и посадник постоянно жаловался.