Ватага. Атаман

И этот еще, заозерский выскочка, письмишко наглое прислал…"

"Василий закрыл глаза, припоминая. Предлагал князек Заозерский (хоть и князек, да силен, силен, собака!) на Орду походом ратным вместе пойти, мол, тогда и ему победа легче достанется, и князю московскому доля серебра, у басурман взятого, прежний достаток вернет.

Великий князь еще тогда подумал: «Если победят – будет в ханах… ну, не друг, а не враг хотя бы, а если разгромят – одной головной болью меньше. Всегда можно сказать, дескать. Егорка этот сам против моей воли в набег пошел». Хотел, собирался было уже часть войска Орду пограбить отправить, и отправил бы, коли не явился вчера с докладом татарский царевич Яндыз, посланный с отрядом своим границу литовскую караулить.

Нынче же на совет великий князь Московский Яндыза-царевича не позвал – пусть, мол, отдыхает с дороги. А и нечего ему на совете делать – пусть и хороший воин, и верен вроде бы, а все ж – горд несусветно, и – это уж точно! – себя куда выше Василия-князя считает. Чингизид потому что! Укоротить бы рога… да пока рано – кто знает, как там, в Орде, сложится? А теперь… теперь-то что? Отправлять войско – не отправлять? Никто не подскажет, про все самому думать нужно. Эх, была бы Софья, она б… Тьфу ты, вот ведь вспомнил, м-да-а-а…

Задумчиво забарабанив пальцами по резному подлокотнику кресла, князь снова посмотрел на бояр:

– Ну? Чего еще скажете?

– Молиться надо, княже! – вышел вперед духовник, отец Варсонофий, росточка небольшого, но с брюшком, с бородой рыжеватой, окладистой.

Светлые глаза священника смотрели весело, круглое лицо прямо-таки лучилось здоровьем и какой-то внутренней радостью, которой хотелось поделиться ос всеми. Василию подобные люди не нравились, но Варсонофий умел хорошо сглаживать грусть да хандру (жениться на молодой – это его идея!), к тому же был довольно умен, и умел ум свой почем зря не выпячивать.

– Молиться, а уж потом думать.

Это он правильно сказал, тотчас же мысленно согласился князь. Молиться… отослать всех, подумать сначала самому, со всеми – будто бы невзначай – посоветоваться, а уж опосля… опосля видно будет.

Василий осторожно – не пронзила бы боль! – поднялся на ноги:

– Верно, молиться пойду. В домовую церкву. И вы – молитеся, а завтрева… завтрева встретимся.

Приглашенные с поклонами удалились, а князь снова опустился в кресло – выпил принесенную служкой корчагу горячего сбитня, ухмыльнулся, махнул рукою духовнику – садись мол, рядом, на лавку.

– От посольства того всякое может быть, – дождавшись немого вопроса, тихо промолвил святой отец. – О чем они там с тестюшкой твоим бывшим договорятся – не знаем. Может, и о Москве, а может – об ордынских делах только. Всяко может быть, однако ж Егория – князя прыткого неплохо было б от границ наших убрать.