Ватага. Атаман

Он уверенно подобрал поводья, огрел скакуна по крупу хлыстом и помчался вперед. Следом, буквально по пятам, скакали ближние холопы и постельничий. Даже самых близких и верных бояр они не подпускали к правителю московского княжества ближе, чем на полусотню шагов. Благодаря их стараниям, от чужих глаз удалось скрыть и то, как правителя сняли с седла. Однако на башню по ступеням великому князю пришлось подниматься самому. Подниматься твердо и уверенно, ничем не выдавая страданий. Ибо на него смотрели многие десятки глаз. Воины, что будут защищать город, должны видеть перед собой сильного и уверенного в себе правителя, а не слабака, не способного даже ходить без посторонней помощи.

– Где они? – Выйдя на верхнюю боевую площадку, князь пересек ее и поскорее оперся на стену между каменными зубцами.

– Вон, – тонкоусый и безбородый царевич Яндыз указал плетью на плотницкую слободу, среди улиц и дворов которой происходила необычная суета. – Мыслю я, они разберут срубы и соорудят округ себя крепость, а лагерь окажется на освободившемся месте. Ведомо мне, там бьют ключи. Много воды. Ратному лагерю надобно много воды.

Статный, русоволосый, белолицый и кареглазый царевич Яндыз, сын Тохтамыша, был настоящим чингизидом. Ему повезло оказаться на охоте, когда его брат, хан Булат, пришел к власти после отца и резал братьев, ровно овец, дабы избавиться от иных претендентов на титул правителя Золотой Орды. Яндыза об опасности предупредил вестник, вовремя посланный преданной нянькой, и царевич без колебаний помчался с охотничьей свитой прямо через степь, куда глядят глаза. Боги небес были милостивы к нему и вывели к каравану, с которым он и добрался до Дона, а по нему и вверх, спрятавшись от убийц во владения московского князя. Вскоре вслед за ним приехал подарок от брата: отрезанная голова няньки. Это был достаточно ясный намек на то, что новый хозяин Орды умеет карать тех, кто идет против его воли, и обязательно вычистит свои владения от всех несогласных.

Яндыз намек понял и в родные степи более уже никогда не показывался, навсегда оставшись одним из бояр в свите Василия Дмитриевича. Он был хорошим воином: храбрым и умелым. Но – чингизидом, и потому считал себя родом выше московского князя. Посему великий князь опасался выдвигать его в воеводы и давать под руку много людей. Кто его знает – а вдруг захочет править, а не подчиняться?

– Дозоры они поставили вон там, под липами, в тени, – продолжал рассказывать царевич. – Несколько обозов перехватили, более по трактам никто не пойдет. Посему и людей для стражи много не надобно. От подворья монастыря Трифонова тянут сюда бревна, начали копать. Полагаю, туры дальние ставят, ночью ближе попытаются придвинуть.

– Уже и копают? – изумился князь.