Ватага. Атаман

Даже более – ведь им не понадобится тащить припасы на себе.

Впрочем, что люди? Они хотя бы наедаются всего за четверть часа! А вот лошади жрут не меньше восьми часов в сутки. Восемь часов спят, восемь едят, и только восемь способны идти под седлом. Достаточно скакунов не кормить, хорошенько при том понукая – и они пройдут за день все шестьдесят верст вместо двадцати. И на второй пройдут. Правда, на третий – начнут падать.

Но если всадники найдут на месте привала свежих лошадей вместо загнанных до изнеможения…

Закупая провиант и фураж, заказывая табуны лошадей еще за полтора месяца до похода, Егор, конечно же, очень сильно рисковал. Но ушедшие вперед под видом богомольцев, переселенцев, купцов приказчики Михайлы Острожца наметили места стоянок, приготовили дрова и припасы, наняли людей, которые наварят каши и зажарят мясо, подогнали табуны… И когда в намеченный день новгородская армия двинулась в поход – после непривычно длинных переходов она останавливалась только для краткого ночлега. Шесть часов, не более.

Полтора пуда золота Егор потратил вовсе не на еду, брагу и лошадей, как думал наивный Острожец. Атаман Заозерский купил на это золото величайшую ценность, которую еще не научились замечать в этом мире: он купил время!

Обычная армия, даже поспешая, идет от Новгорода до Москвы ровно месяц. И еще на дальних подступах ее встречают неспешно исполченные княжеские рати бок о бок с союзниками. Вожников с девятью тысячами всадников просвистел этот путь всего за шесть дней. И оцепил столицу Великого князя плотной осадой еще до того, как до Василия Дмитриевича добралось известие о том, что собравшееся на берегу Волхова вече решило объявить великому князю войну.

Август 1410 года. Москва

Медленно переставляя ноги, князь Василий вышел в львиные палаты, остановился перед обитым красным бархатом креслом, поставленным напротив распахнутого окна, отвел назад руки, оперся ими на подлокотники и осторожно опустился на сиденье. Подскочивший служка торопливо накрыл его колени мягким войлочным одеялом, подбив его с боков, и тут же скрылся за спиной правителя, замерев, не двигаясь и даже почти не дыша.

Напротив княжеских окон стояло уникальное сооружение. «Часника чюдная и самозвонная», построенная шесть лет назад московскими ремесленниками под руководством греческого монаха Иосифа. Совсем небольшое, высотой всего лишь в половину церкви, оно имело наверху окно со стрелкой, напротив которого крутился диск с нанесенными на нем цифрами. Неведомым образом это сооружение умело определять время, которое наступило в городе, и как раз сейчас, совсем скоро, должно было отметить это событие торжественным перезвоном.