Ватага. Атаман

– За подворьем Иннокентьевского монастыря.

– Осип!!! – крикнул мужик, поворотившись к причалу. – Я узнал, где ныне Егор остановился. Здесь недалеко!

– Что?! – крутанулась женщина. – Осип, проследи, чтобы вещи разгрузили бережно. Я пойду к мужу. Хочу заглянуть, наконец, в его бесстыжие глаза! Ятаган, покажи дорогу.

Осип проводил взглядом странную парочку из лохматого мужика с клочковатой бородой, одетого в домотканую рубаху, катанные из овечьей шерсти шаровары, с кривым сарацинским мечом на поясе – и богато одетой в меха и самоцветы, величаво ступающей дамы. Когда оба поднялись по дороге достаточно высоко, щелкнул пальцами:

– Федька, карабкайся по тропе прямо наверх, беги со всех ног к князю, предупреди, что жена приехала. Как бы не застукала атамана за чем нехорошим…

Паренек, не вынуждая просить себя дважды, сорвался с места.

Спустя четверть часа он влетел на постоялый двор, закрутился, не зная, куда бежать, метнулся в харчевню, шарахнулся от стола к столу, увидел знакомое лицо, вцепился в ворот:

– Где атаман? Где его светелка?

– Там, на втором этаже, – указал ватажник, несколько ошарашенный таким напором.

Федька ринулся в указанном направлении, взметнулся по ступеням, заскакал от двери к двери, пока не нашел нужную:

– Атаман! Егорий! Жена твоя приехала! С нами на ушкуе приплыла! Злая, как осенняя оса! Страсть, как недовольна, что ты ее ослушался и порубежье московское не разорил.

– Елена? Где?! – Егор поднялся, отодвинул Федьку, быстро сбежал вниз, выскочил во двор и как раз увидел входящую в ворота княгиню. – Лена! Ты здесь!

Супруги кинулись навстречу друг другу, крепко обнялись. Егор, оторвав гостью от земли, стал торопливо целовать ее лицо. Елена, улыбаясь, роняла слезы.

Спохватившись, князь подхватил жену на руки и понес ее в дом.

– Надо же, – недоуменно почесал в затылке Федя, когда супруги скрылись наверху. – А по дороге ругалась так – мыслил, глаза при встрече выцарапает.

– Может, чего и выцарапает, – весело ответили мужики из харчевни. – Да только тебе, коли раньше рассвета к ним сунешься. А коли сильно истосковались, то и вечера.

Егор и Елена соскучились друг по другу достаточно, чтобы не спать всю ночь, и только на утро забыться в полудреме. Возможно, они бы даже встали – кабы не заботливость Миланы, что поскреблась около полудня в дверь и принесла поднос с пирожками, крынку простокваши и медный кувшин горячего сбитня. Супруги подкрепились прямо в постели и снова вытянулись рядом, Елена положила голову мужу на грудь, погладила ладонью бугристые мышцы, спросила:

– Господи, милый… Ну, почему ты не пошел тревожить московское княжество? Какая нелегкая понесла тебя к скандинавам?

– Я же говорил тебе, Лена, нет в том никакого смысла. Взять у простых крестьян нечего.