Ватага. Атаман

Егор дернул плечом:

– Уж это-то не забуду!

– И еще одно… ты ведь, как и я, сирота, так пусть Иван Борисович, коль он уж так тебе благоволит, посаженым отцом на свадьбе у нас будет.

Над городом, над широкой Волгой, плыл малиновый перезвон, радостный народ высыпал на улицы, встречая своих князей. Многие плакали от счастья – князья-то, именно что свои, не какие-нибудь пришлые! Иван Тугой Лук Борисович да Данило Борисович.

– Уж теперь заживем, – почему-то надеялись люди. – На Москву добро-то отдавать не будем.

Борисовичи, верхом на белых жеребцах, ехали во главе споро собравшейся свиты, состоявшей из местных бояр, духовенства и особо богатых купцов… впрочем, не только местных: завидев Вожникова еще издали, новгородский гость Михайло Острожец подогнал коня:

– Здоров будь, Егорий-господин! Очам своим не верю – ты?!

Оглянувшись в седле, молодой человек весело засмеялся:

– И я рад, Михайло!

– Дева-то какая с тобой. – Глянув на бывшую пленницу, новгородец с явным восхищением цокнул языком. – Вот так красавица!

– Невеста моя, Елена Михайловна, – похвастал Егор. – Заозерской землицы наследница.

– Постой-ка! – купец хлопнул себя по лбу. – Не покойного ли князя Михаила, что с Воже-озера, дочка?

– Она.

– Та-ак… – новгородец ненадолго задумался, переваривая только что полученную весть, а затем тряхнул бородой. – Так Нифонт же… Так она ж… А ты, Егорий, часом, князем Заозерским стать не хочешь?

– Может, и хочу, – спокойно отозвался Вожников. – Отчего бы мне не стать князем?"

"– Так-та-ак… – снова протянул Михайло Острожец, прокручивая в мозгу какие-то свои – вероятно, очень важные – мысли. – Так-та-ак… Слушай, Егор – а ведь мысль твоя – дельная! И невеста – наследница, и князья нижегородские, вижу, за тебя, и… и ватажники твои у меня – уж пригрел, как явились, – купец неожиданно рассмеялся, показав крепкие крестьянские зубы. – Думаю, все тебе рады будут, ты заходи после пира-то, не забыл еще, где живу? Да ко мне в хороминки поднимись, пива выпьем, заодно и поговорим… о твоем деле. Не сомневайся, Егор, – перекрестившись, тихо заверил Михайло, – ради такого дела и людишками тебе помогу, и серебришком изрядным. Заходи вечерком, заходи…

– С чего это ты так раздобрился, господин хороший? – прямо спросил Вожников.

– Tempora mutantur et nos mutamur in illis, – уклончиво ответил купец. – Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

Сказал, повернув коня, и, помахав кому-то рукой, быстро исчез из виду.

– Кто такой? – негромко осведомилась Елена.

– Так, один знакомый. Торговец.

– Новгородец?

– Откуда ты знаешь?

– Что я, не слышу, как он говорит? – девушка со всей серьезностью посмотрела на своего жениха. – Это тот самый, что снарядил вашу ватагу?

– Он.

– А нам с тобой, милый, везет! – бывшая пленница рассмеялась. – Борисовичи, купец этот.