Ватага. Атаман

Серафима мягко обняла Егора за плечи:

– Ты про какие колеса говоришь? Да, скрипят они все… так тоскливо, жалостливо. Но скрипят, только когда едут… а ехать мне не так уж и далеко. Ну? – волшбица приподнялась и неожиданно хмыкнула, окинув любовника насмешливым взглядом: – Спрашивай! Ведаю – не просто так ты пришел. Спросить что-то хочешь, что-то сделать?

– Откуда проведала?

– Я же ведьма! Говори же скорей, зачем пришел?

– За деньгами, – честно отозвался Вожников. – На дело нужное – товарищей из плена выкупить. Немного и надо – всего-то полтину.

– Полтину, эх! – Серафима в изумлении всплеснула руками. – Это ты говоришь – всего-то?! Ну, кому как. Я так полагаю, ты не один явился?

– Нет.

– Акинфия хотите почистить, так?

Егор повел плечом:

– Ну, а кого же еще-то? Он ведь у вас тут за главного.

– Ошибаешься, – колдунья сверкнула глазами. – Вовсе не он. Нет, конечно, Акинфий свое имеет… и с нами делится – он в самом деле неплохой человек. Но большая часть на мзду уходит.

– Понятно, – спокойно кивнул Вожников. – Взятки, распилы, откат – ничего нового. И кто у нас ту мзду имеет?

– Еремей Хватов, боярин тутошний.

– Кто-о?!

– Ты что, плохо слышишь? Вот уж не замечала… – Волшбица вдруг прищурилась и с ехидной улыбкой спросила, словно бы невзначай: – Так Еремей-то друзей твоих и имал? Ему и выкуп?

Егор только головой покачал:

– Умна ты, дева, не по годам.

– Ну, ты мои года не мерил… – зыркнула темным оком колдунья. – Может, мне сто лет или все двести.

– Бабушка-старушка, однако. Скажи еще – почетная льготница и ветеран труда.

Серафима неожиданно засмеялась:

– Ты что так бабушек-то обозвал? Какими-то срамными словами.

– Да я не их, – смутился молодой человек. – Я правительство наше, российское. Вот ведь, нет чтоб пенсии старикам увеличить раза в три – средства, уверен, есть, – так они целый штат чинуш расплодили, бабки на льготы распределять. Ну, а как же – дурака свата, брата, племянника-то на хлебное место пристроить надо. А сократи всех – денег как раз на повышение пенсий хватит… Ой! – оратор, наконец, опомнился. – Ты что так внимательно слушаешь-то? Знаешь, даже страшно!

– Страшно? – волшбица совсем по-детски потерлась лбом о плечо Егора. – А я вот тебя совсем не боюсь. Знаю – ничего ты мне плохого не сделаешь.

– Знаешь, потому что – ведунья? – тихо промолвил молодой человек.

– Потому что вижу тебя насквозь! – весело рассмеялась колдунья. – Ты, хоть и чужой, не наш, и вообще, непонятно откуда явился, однако – человек хороший, совестливый.

Вожников аж закашлялся:

– Ай-яй-яй, совестливый – да что ты говоришь!

– Совестливый, – тихо повторила Серафима. – И потому будешь делать то, что я скажу.