Ватага. Атаман

– Разуй…

Вожников открыл глаза…

Оба ахнули разом:

– Ты?!

– Серафима!

Глава 9

Горазд Кольша спать

– У меня же нет крыльев! Как я могу улететь, да еще через трубу? Врут все, я просто сбежала и укрылась пока вот здесь, ибо сейчас, сам знаешь, путей-дорожек нету. А как появятся – родные леса скроют меня ото всех.

Серафима улыбнулась, и в улыбке ее вспыхнуло на миг что-то дьявольское, колдовское… так она ведь и была колдунья, юная волшбица непроходимых лесов.

– Раньше у тебя были темные волосы, – Егор погладил девушку по плечу. – А теперь – ты рыжая.

– Ах, это… Это хна. Никто не будет искать рыжую.

С лукавым прищуром волшбица тряхнула головой, и рыжие волосы ее разметались, разлились по плечам неудержимым, сверкающим красным золотом водопадом. Так же бурно, как текут весенние, только что вскрывшиеся ото льда реки.

Приподнявшись, молодой человек поцеловал девушку в губы и тихо шепнул:

– Я рад, что ты…

– Я рада тоже. Нет, в самом деле – рада. Думала – тогда тебя…"

"– Да ладно, выжил, – тихо засмеялся Егор. – Забудь. Скажи лучше – ты как? Здесь случайно или… знала кого?

– Что тебе до того? – движением плеча колдунья сбросила с себя покрывало, оставшись в одних легких татарских штанах – шальварах.

– Ты – фея! – поцеловав девчонку в пупок, прошептал Вожников. – Фея моих далеких снов. Иди же сюда, иди…

– Я здесь, эй! Никуда идти не надо.

Егор и в самом деле был рад встретить волшбицу – обычную, на его взгляд, девчонку, только очень несчастную и, несомненно, ведающую что-то такое, что остальным, обычным людям, не надо и пытаться узнать.

Упругая грудь, небольшая… Вожников несильно сжал ее, погладил, потом – сразу – поцеловал, потеребил языком соски, ощущая во рту пряный вкус готового к любви женского тела. Прям людоед какой-то!

– Ты что улыбаешься?

– Так бы тебя и съел! Амм…

Они предались любви нежно и страстно; зеленоватый, какой-то неземной, отблеск светильника делал эту ночь поистине колдовской. Распространяя тепло, в жаровне загадочно мерцали угли, пахло чем-то таким… сладковатым, смутно знакомым, чего Егор давно уже не ощущал.

Не обратил внимания и сейчас, не до того было, еще бы! Он уже тонул, просто тонул в темных бездонных очах юной красавицы колдуньи, поистине колдовских, волшебных очах, сулящих иному счастье, а иному – полное забытье.

Скрипела кибитка. Стучал по старому шатру мелкий дождь. Жаркие девичьи губы нежно шептали слова страсти…

И запах… сладкий запах туманных грез.

– Это что – конопля, что ли? В жаровне твоей…

– Да. Я бросила чуть-чуть.

– Ну, ты наркоманка, милая! – Вожников строго погрозил девушке пальцем. – Смотри, не вздумай больше! А то привыкнешь и… С этого ведь все и начинается: сначала травка, потом «колеса», потом кокс, героин… Лучше мухоморы свои жуй, или что вы там жуете.