Ассистент убийцы

Он был осужден по части первой статьи пятьдесят восемь на десять лет. Заключение отбывал в исправительном учреждении № 321/3, находящемся в Мордовии, скоропостижно скончался в 1946 году.

Читая показания Арсения Савельева, одного из свидетелей по делу Сухорукова, Зверев восстанавливал в голове события тех ужасных лет. Корявым почерком, делая массу помарок и ошибок, бывший заключенный, уроженец Витебской области, описывал свои первые дни, проведенные в Крестах.

«Местечко Кресты, концентрационный лагерь, ноябрь 1943

Мы ехали в поезде больше трех суток, большую части пути стояли. В дороге нас почти не кормили, лишь пару раз высыпали в вагон по нескольку ведер нечищеной прелой картошки.

Когда поезд остановился, нас выгнали из вагонов и построили в ряды.

Потом мы долго шли по грунтовке, размокшей от дождей. Тех, кто падал или отставал, конвоиры били прикладами. Огромные псы лаяли, не умолкая, пытались вцепиться в ногу или руку.

Когда перед нами открылись ворота, мы увидели несколько десятков одноэтажных строений с коричневыми черепичными крышами. Бараки, в которых содержались узники, стояли ровными рядами. Они были обрамлены двумя рядами колючей проволоки и контрольно-следовой полосой.

Потом нас остригли наголо и разместили в бараках.

Внутри каждого барака, как пчелы в улье, ютились худые люди. Они смотрели на нас, новичков, опустевшими изможденными глазами."

"Мне досталось место на втором ярусе в третьем бараке. Я улегся на прелый матрас, из которого в нескольких местах торчала вата, свалявшаяся в комья, закрыл глаза, но долго не мог уснуть из-за невыносимого запаха.

Сосед, место которого было как раз подо мной, пояснил мне, что до войны в местечке располагался кавалерийский полк. Барак, в котором я очутился, когда-то служил конюшней, поэтому здесь до сих пор пахло навозом.

Сосед представился Андреем Витальевичем Патрушевым. Это был остролицый очкарик с сальными волосами и необычайно пухлым ртом. До войны он был школьным учителем и в первые же дни отправился на фронт. Пару недель назад их полк попал в окружение. Патрушева контузило. Он угодил в плен и попал в Кресты.

Нас подняли с постели, как только забрезжил рассвет. Несмотря на невыносимый запах, выходить на улицу мне совсем не хотелось. Ночью полил дождь, он стучал и стучал по крыше, а холодный ноябрьский ветер протяжно завывал в вентиляционных трубах.

Двери барака открылись, народ двинулся к выходу. Очутившись на плацу, я ощутил еще более мерзкую вонь. В северной стороне лагеря, как я узнал позднее, стояли душегубки. Именно поэтому оттуда несло гарью, газом и трупными испарениями.

Началась перекличка. Я услышал свой номер, хрипло выкрикнул «Здесь!» и поразился тому, как же изменился мой голос всего за одну ночь.