Ассистент убийцы

 – Однако ты и завтра, и послезавтра, и через неделю будешь занят выше головы, а информация по Сухарю мне нужна прямо сейчас!

– Опять умничаешь! Настырный ты, Зверев! Где же я тебе информацию прямо сейчас возьму? Знаешь, сколько через меня изменников Родины прошло? Тысячи! А ты даже фамилию своего Сухаря не знаешь.

– Вот ты мне ее и узнай.

– Ладно. Ох уж мне этот Зверев! Доконал ты меня со всей этой своей блатной кодлой! Хорошо, я Ткаченко указания дам, чтобы он по архивам полазал. Его дальше и тирань, а от меня отстань!

– Вот это другой разговор! – обрадовался капитан, которому именно это и было нужно.

Юрий Викторович Ткаченко являлся старым приятелем Зверева и был, пожалуй, одним из немногих сотрудников МГБ, с которыми Павел Васильевич общался с легкостью.

На следующий день после того, как Зверев пообщался с Резником, лейтенант госбезопасности Ткаченко прибыл в областное управление милиции на служебной машине. Он сунул дежурному красную корку, поднялся на второй этаж, где находился кабинет начальника оперативного отдела, и вошел в него без стука.

Зверев сидел, согнувшись над бумагами, и изучал суточные сводки.

– Юрик, рад тебя видеть! – воскликнул он, увидев посетителя. – Чай? Папироску? Да помню я, что ты у нас некурящий!

Ткаченко, наглаженный, гладко выбритый, как и всегда, снял фуражку, повесил ее на крючок у двери и подсел к столу.

– Давай сразу к делу, Павел Васильевич! Времени у меня в обрез! – заявил он, поставил перед собой портфель и вытащил из него папку с документами.

– Да я разве против? – сказал капитан.

Ткаченко вынул из папки анкету заключенного, протянул ее Звереву и сказал:

– Вот полюбуйся! Глеб Макарович Сухоруков, матерый рецидивист и изменник Родины! Кличка Сухарь. Ты ведь его искал, да?

– Может, и его, – неуверенно сказал Зверев, взял листок и принялся рассматривать фотографию.

На снимке был запечатлен мужчина весьма болезненного вида, со впалыми щеками, огромными ушами и вытянутой головой. Глаза его смотрели тревожно, брови, нависшие над ними, походили на грозовые тучи, готовые вот-вот разразиться мощнейшим ливнем. На вид ему было далеко за пятьдесят, но, судя по анкете, Сухоруков был значительно моложе. Этот человек напоминал собой иссохшую мумию, способную рассыпаться от малейшего прикосновения.

«Сухоруков Глеб Макарович, уроженец деревни Березники Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии», – прочел Зверев в анкете.

«Желудь сказал, что банда янки приехала из Вологды, а этот Сухоруков из тех же мест. Есть контакт! Очень горячо!»

Далее в бумаге говорилось, что Сухоруков являлся узником концентрационного лагеря, расположенного в местечке Кресты, согласился служить немцам, являлся надзирателем в своем бараке.