Ассирийский мушаркишу

Последние несколько десятков метров до открытого участка берега я проделал, погрузившись до подбородка и держа снаряженную трубку над водой. Добравшись до нужного места, пристроился возле крайних стеблей тростника, надломил пару и положив на них оружие. Ждать придется долго и время от времени погружаться глубже.

Первыми вышли на берег реки кучер и раб, привели на водопой каждый по паре лошадей, которые тащили повозку правителя Ассирийской империи. Конюх, сволочь, поссал в воду. Пена проплыла рядом со мной. Я даже немного отодвинулся, и зашуршали стебли. Ссыкун посмотрел в мою сторону. Вот на таких мелочах частенько и палятся сидящие в засадах. К счастью, меня не заметили.

Прошло еще минут двадцать. Я уже замерз. Вода теплая, но если сидишь долго, тело быстро охлаждается. Послышались голоса. Подошла охрана, осмотрела берег. Лазить по тростнику никто не захотел. И так видно, что в нем никого нет.

— Доложи, что все проверено, — приказал скрипучий мужской голос.

Прошло еще черт знает сколько минут, которые показались мне от холода и напряжения вечностью. Охранники вдруг замолчали. Я услышал, что кто-то зашел в воду, а потом и увидел голого обрюзгшего старика со смугловатой кожей и густым седым волосяным покровом. Зато усы, борода и волосы на голове были черными, ни сединки. Наверное, подкрашивает их. Шаррукин по-бабьи взвизгнул, когда обвисшие яйца погрузились в воду, присел, а потом решительнее прошел дальше, остановившись, когда вода стала по грудь. Несколько минут он плескался, радостно похохатывая. Зажав нос левой рукой и зажмурив глаза, присел, погрузившись с головой. В это время я взял трубку из тростинки, приготовился. Правитель Ассирии выпрямился, громко фыркая и весело хохотнув, опять зажал нос и начал погружаться. В этот момент в его шею воткнулась деревянная игла, вошла глубоко. Наверное, Шаррукин почувствовал боль, но по инерции продолжил погружение. Наверх выпрыгнул пузырь воздуха, а вот голова и верхняя часть тела так и не появились. Я отправил тростниковую трубку в плавание и последовал за ней, быстро обогнав. На поверхности было только притопленное «гнездо». Руками я отталкивался от илистого дна и переплетенных корней. Преодолев так метров двести, завернул во впадину в стене тростника. Там избавился от «гнезда», разорвав его на части и пошел вдоль берега, не скрываясь, будто ловлю рыбу. И таки поймал еще одного линя и рака.

На берегу была суета. Воины смотрели в ту сторону, где стоял шатер главнокомандующего и тихо переговаривались.

— Что случилось? — спросил я у того, который отвел моего коня.

— Шаррукин утонул, — тихо, точно боялся, что нас подслушают и обоих накажут, ответил он.

— Как утонул⁈ — искренне удивился я, потому что знал, что смерть наступила по другой причине.