Ассирийский мушаркишу

Тогда, по его словам, взятки были намного меньше, а кто-то и вовсе получал бесплатно. Я объяснил и показал тестю и трем шуринам, что такое санитарная зачистка и обрезка с удалением лишайников, поврежденных и больных веток, прореживание, когда убирают слабые, растущие внутрь или пересекающиеся, укорачивание на треть или даже наполовину вымахавших побегов, омолаживающая на старых деревьях и формирующая крону на новых. Заодно научил делать садовый вар из живицы, воска и оливкового масла с соотношением ингредиентов четыре-два-один и обрабатывать им срезы. Опавшие листья и удаленные ветки заставил сжечь, а пепел рассыпать под деревьями и вскопать землю. Стволы тщательно и высоко побелили раствором извести. Макузи опять сопел, но теперь от напряжения. Три его сына слушали очень внимательно. Сад для них будет основным источником средств к существованию. Старшие два, женатые, после смерти отца точно получат по собственному, и у младшего есть шанс, потому что подрастают две сестры, с калыма за которых прикупят ему жену и то, что даст возможность ее содержать.

Еще летом я собрал лепестки дикого шиповника и получил из них эфирное масло. Для этого подвялил их в сарае часа четыре, рассыпав по ткани. Когда пришел забирать, чуть не одурел от аромата. После чего сложил в глиняный кувшин, сильно примяв, залил оливковым маслом с верхом примерно в один сантиметр и накрыл крышкой, которую придавил камнем. Время от времени заходил в сарай, встряхивал кувшин. Через месяц Шева выжала содержимое сосуда через тонкую ткань в другой, поменьше. Это было эфирное масло с приятным ароматом шиповника, дикого родственника розы, которые пока не вывели.

Использовал его для приготовления туалетного мыла, добавляя на конечной стадии перед распределением по формочкам. Точнее, работали Какия и Шева под моим чутким руководством. Ашму мыло настолько понравилось, что раздарила большую часть родственникам и подругам, чтобы похвастаться. Отзывы были очень благоприятными. Заработало «сарафанное радио», и ко мне пришел купец-халдей Нубаратуму. Это был сухощавый мужчина лет сорока с неухоженной бородой, которого я принял за налогового инспектора. Возможно, у себя на родине он и занимал такую должность, а после депортации занялся торговлей.

— Мне сказали, что ты продаешь пахучее мыло, — заявил он.

— Я не продаю его. Сделал для семьи, — объяснил я.

На самом деле Ашму, несмотря на мои предупреждения, не удержалась и обменяла два бруска на отрез красивой бордовой материи, но один раз — не дура.

— Так сделай на продажу. Я заберу у тебя все по треть шиклу за штуку, — предложил халдей.

— Я не хочу заниматься этим, — честно признался ему.

— По полшиклу за брусок, — поднял он цену.