Ассирийский мушаркишу

9

За три недели мы заготовили и перевезли на поле достаточное количество фосфоритной муки. Дальше я через Хантиля вышел на тех, у кого есть свежий или недопревший навоз, и скупил весь. Сейчас был не сезон, поэтому продали с радостью и по дешевке. Органическое удобрение привозили арбами на мои поля, где раб Какия и три брата Ашму, нанятые мной по ее (тестя) просьбе, перемешивали навоз с фосфоритной мукой и разбрасывали по полям настолько равномерно, насколько могут люди, не заинтересованные в конечном результате. В садах закончился сбор вишен и яблок, а груши и оливки еще не дозрели, поэтому я здорово выручил родственников, дав им заработать. Через неделю оба поля были засыпаны странной, по мнению жителей Халеба, смесью, и я рассчитался с рабочими. Надо было еще кое-что сделать, но закончились деньги. Можно было тряхнуть неприкосновенный запас. Решил не делать этого. Придется распарывать сагайдак и потом зашивать, а мне не хотелось привлекать к нему внимание. Пусть кажется старым, дешевым, ненужным никому, кроме хозяина, привыкшего к этой вещи."

"Постараюсь заработать на войне. Намечались боевые действия в расположенной неподалеку от нас провинции Куммухи. Раньше это было одно из хеттских царств, которое платило дань то Ассирии, то Урарту в зависимости от того, кто в данный момент был опаснее. Четыре года назад Шаррукин разгромил мятеж в соседнем царстве Мелида и присоединил ее столицу к Куммухи, правителя которой Муватталли считал своим надежным союзником, но, как было принято, приставил к нему кипу, как называлась должность смотрящего. Вассальный правитель не имел права принимать важные решения без одобрения ассирийского надсмотрщика и даже письма от правителя должен был читать только в его присутствии. Надежный союзник Муватталли вдруг начал мутить с Урарту. Кипу донес об этом в Вавилон, где сейчас находилась резиденция Шаррукина, за что был убит. Видимо, Муватталли решил, что терять больше нечего, и отказался платить дань Ассирии.

В итоге в Халеб пришел приказ прислать расквартированный в городе гарнизон из сотни всадников и четырех сотен пехоты к южной границе Куммуха, куда сейчас выдвигалась из глубины империи армия под командованием старшего сына и наследника Синаххериба. Обычно Шуррукин сам командовал во время походов, но, видимо, начал сдавать в силу преклонного возраста. Ему уже пятьдесят восемь. По нынешним меркам долгожитель. О его сыне Синаххерибе отзываются, как о прекрасном администраторе, который управлял империей, когда отец пропадал в военных походах, но, как полководца, считали сильно уступающим отцу. Может быть, льстили последнему.

Я и еще десятка два жителей Халеба присоединились к отряду в роли добровольцев, надеясь разжиться.