Аруна

Пожав плечами, поднесла раскрытую ладонь к самым верхним язычкам, а через секунду отдёрнула — пламя лизнуло, опалив кожу, та теперь горела и я, не зная, как быть, прижала её к холодной земле. Тут же почувствовала облегчение. Словно меня пожалели и приласкали. Благодарно погладила утрамбованную практически до каменной твёрдости землю, хотела было подняться, чтобы смазать руку кусочком жира, как услышала у самой кромки леса хруст, вскинула глаза, вглядываясь в темнеющие, плотно стоящие, деревья. Краем глаза уловила неясное движение, смазанное, быстрое и мне стало страшно.

— Дочка, ты чего так рано встала? — раздался хрипловатый со сна голос Райлы. А я вздрогнула от неожиданности, едва не подскочила, позабыв про ожёг.

— Не спится, что-то, — честно ответила я, беря себя в руки. Помолчала немного и вдруг решила разыграть сценку, — и ты словно от меня отгородилась невидимой стеной, как-будто я стала чужой, — печально глядя на мать, протянула я, — чувствую себя такой одинокой... — всхлип был бы тут к месту, но решила не переигрывать, просто повернулась к ней спиной и понуро опустила плечи."

"— Да что же ты такое говоришь, Аруна! — я скорее почувствовала, чем увидела, как женщина расстроенно всплеснула руками, а потом она подошла ко мне, развернула к себе лицом, вгляделась в мои глаза и крепко обняла, прижимая к своей груди. — Ты не одна... просто пойми, после травы ты стала другой, я была в растерянности... но сейчас всё хорошо, прости меня, ты моя кровиночка, я ни за что тебя не оставлю!

Вдохнув запах Райлы (она тоже не благоухала розами), прикрыла веки, ближе в этом мире, чем эта женщина у меня никого нет. Она заботится обо мне, как может, переживает. А мне теперь никак нельзя её подвести.

— Мама, а когда можно будет помыться в реке? Мои волосы в ужасном состоянии, — заговорила я спустя несколько минут тишины.

— Зачем мыться? Вода в реке всегда холодная — судороги мигом сведут все конечности, а там и заболеть недолго. Мы обтираемся песком и рчаткой, она не позволяет заводиться на наших телах различным кровососущим жучкам, да и иные болезни тела обходят стороной, — искренне недоумевала она, заглядывая в мои глаза.

— Тогда хотя бы расчесать их, — дёрнула я за один из колтунов, — невозможно так ходить, голова болит.

— Гребень я достану, — кивнула после секундного замешательства мать. — Помогу разобрать на пряди, станет полегче.

— Таккь (прим. автора: с норвежского — спасибо), — поблагодарила её я и улыбнулась.

— И чего ты забыла у обережного огня? — вдруг всполошилась Райла, увлекая меня за собой, — пойдём, костёр разведём, а то потух практически, вот и холодно в шалаше стало.