Артефакты Древнего

Найдётся у него смелость? Или горазд только бить исподтишка?

— Потому, что вы здесь лишний, — не моргнув выдал Шелестов с заметной яростью. Его лицо исказилось гневом, и он буквально выплёвывал слова: — наша семья слишком много труда вложила в академию, а ты всё портишь. Студенты и преподаватели готовы вспыхнуть и кинуться друг на друга в любой момент.

— Позвольте, — я расцепил руки и развёл ими, — не я придумал политическую систему Империи и создал предпосылки для разногласий…

— Да плевать мне на политику, — гаркнул Шелестов и из его рта действительно полетели слюни, — ты ведёшь себя вызывающе, конфликтуешь с аристократами, баламутишь воду. Осокин на проверке силы…

— То есть, мне надо было спустить оскорбление? — перебил я его.

— Именно, — кивнул он, — здесь учатся наследники и дети великих родов, все ведут себя воспитанно…

— Бред, — хмыкнул я, и он осёкся. — Вы несёте бред.

— Что? — его глаза полезли на лоб, — да как ты смеешь…"

"— Да легко, — я подался вперёд и, навалившись на его стол, посмотрел ему в глаза, — Вы трус и дурак, раз думаете, что все тут ведут себя достойно и воспитанно. Сильные притесняют слабых, а Вы закрываете на это глаза. Но, стоило мне ответить обидчику, как Вы назначили меня крайним.

— Вон отсюда, — завопил Шелестов, и указал рукой на дверь, — пшёл…

— Да я-то уйду, — хмыкнул я, вставая со стула, — но пока Вы остаётесь здесь, ничего не поменяется. Не я, так кто другой дал бы отпор Осокину, и последствия…

— Ты рушишь дело моей жизни…

— Я? — ткнул себя пальцем в грудь, — а не Вы ли, Лаврентий Петрович? Закрывая глаза на проделки княжичей и детей графов? Не удивлюсь, если они тут втайне обесчестили уже какую девицу, а вы покрываете это.

Лицо Шелестова пошло красными пятнами и он не мог вымолвить ни слова. Только булькал, открывая рот. Его руки потянулись к вороту мантии и стали его оттягивать.

— Предупреждаю, не делайте меня крайним. Не лезьте ко мне. Хотите сохранить свою академию? Так относитесь ко всем одинаково.

Я отошёл к двери и обернулся.

— Но Вы же боитесь, Осокины, Твардовские, — я припоминал фамилии аристократов, о ком слышал, — Чернышёвы-Кругляковы и другие, кто здесь учится, они влиятельнее меня, и Вам проще угождать им, да же?

В ответ проректор что-то прохрипел и замахал руками. Я почувствовал движение магии по его каналам, но, даже не дёрнулся. Он создавал лечебное заклинание для себя.

Не только трус, но и слабак. В молодом возрасте мучиться сердцем, нда.

Дождался, когда он создаст заклинание, и оно ему поможет, а потом, когда он отдышался, произнёс:

— До свидания, Лаврентий Петрович, — я открыл дверь из его кабинета, — я Вас услышал и больше не пропущу занятий.

Дверь за моей спиной закрылась, и я поспешил из административного корпуса.