Артефактор. Книга 2. Око василиска

— А что с замыканием? Если мы переведем дублирующую схему на эфир, то её может просто переполнить.

Ответ я хорошо знал, сам давным-давно обжегся на подобном. Но мне было приятно послушать деда. И видеть, как он оживает день за днем, и вот в такие моменты.

— Ох, Александр, — добродушно рассмеялся патриарх. — Ну что ты, неужели забыл? Мы вот тут сделаем сброс, а здесь резервный накопитель. Чтобы излишки шли либо про запас, либо возвращались во внешнюю среду.

— Ну да, конечно же, — я изобразил что вдруг понял суть. — И точно, тогда сработает.

— Вот, — дед приобнял меня и похлопал по спине: — И что бы ты без меня делал?"

"Этого я представить не мог. По совсем иной причине.

— Спасибо, — моя благодарность лежала совсем в другой сфере, но это было неважно.

— Ладно, — чуть смутился патриарх и махнул рукой: — Ты иди, Саша, отдохни хорошенько. Я тут ещё немного посижу…

Лука Иванович переключил внимание на схемы. Взял карандаш, вдохновенно прикусил его кончик и принялся что-то зачеркивать и переделывать.

Я тихо вышел из кабинета, хотя был уверен, что сейчас дед не заметит и дракона, приземлившегося перед его носом. Закрыл за собой дверь, потянулся и отправился в сад.

Недоступность сложной задачи не отменяла возможность заняться развитием эфира. Я прошелся вдоль ограды, вливая силу и заодно укрепляя защитный контур. Вложился хорошо — снова захотелось есть.

Но этого было мало, так что я перезарядил всё освещение, как снаружи особняка, так и внутри. Пришлось действовать аккуратно, чтобы лампы не перегорели. Всё таки одно делать видеть, как это делают другие, совсем другое — управиться с магией, когда в тебе её все виды.

То, что силы может перелиться через край, в любой момент, я уже понял.

Царь никогда об этом не говорил. И его можно было понять, как объяснить, каково это — ощущать буквально всё вокруг. Не просто какой-то конкретный дар видеть, а его связь с другими аспектами.

Чёрт, он наверное был одинок в этом. Мне легче — я видел, кем может стать универсал, и каким образом.

Я накачивал силой всё, что было — от охраны до холодильного амулета в кладовой. Даже дверный звонки не обделил. Обошел всё, пока не достиг момента, что вот-вот, и можно спалить источник.

За ужином мы с дедом молчали. Он был мыслями весь в схемах и ел с блуждающей на губах улыбкой. Я же банально устал.

Прохор не выполнил свою угрозу придумать что-нибудь оригинальное. Подал нежное белое мясо индейки под ягодным соусом с нереально воздушным пюре. На десерт меня не хватило — тянуло в кровать.

Я оставил их за жаркой беседой на тему искаженных вкусов молодежи. И отправился спать. В постель я рухнул, как в облачко. Не реальное, которое мокрое и холодное, а мягкое и уютное.

Мой сон прервали беспощадно и грубо.