Музейный артефакт

Вместо значительной вибрации басовой струны теперь раздавался скрип несмазанных дверных петель.

– Это просто мысли, – тихо ответил Кфир."

"– И подводя предварительные итоги, доволен ли ты своей судьбой, смертный?

– Доволен, – кивнул Кфир.

Черные кожистые губы изогнулись в издевательской улыбке.

– А доволен ли ты судьбой своего Учителя? Его дочери? Своего незаконнорожденного сына? Этой служанки, наконец?

Кфир молчал.

– Это не пустое любопытство. Видишь ли, я естествоиспытатель и провожу опыты, подобные тем, коими ты занимаешься в своей лаборатории. Только ты потрошишь мертвые тела, а я заглядываю в живые души. И вместо скальпеля у меня вот этот перстень…

– Я изучаю устройство человека, чтобы лечить болезни, – с трудом вымолвил Кфир. – И не задаю мертвым вопросов – сам все вижу.

– И я сам вижу предательство. Только хочу узнать – чем ты будешь его оправдывать?

– Какое предательство? Не понимаю…

– Предатели никогда не понимают, что они предатели.

– Разве я кого-то предал?

– Всех, кого я назвал. А может быть, и еще кое-кого…

– Всеми распорядилась судьба.

– Прекрасное объяснение! Еще что? Почему ты не помог вернуть сына Арона?

– Перстень не стал меня слушать.

– Естественно. Но разве ты не мог обратиться к центуриону Клодию, любому трибуну[27], к легату Антонию, который был еще жив? Никто бы не отказал в такой малости, как послать десяток всадников догнать цыганский обоз по дороге в Египет! Ты мог попросить даже наместника или своего тестя… Но тогда они узнали бы о твоем внебрачном сыне… И ты предпочел оставить все, как есть…

Кфир молчал.

– А благодаря кому ты поселился в Ершалаиме? Кто предоставил тебе кров? Кто научил тебя врачеванию? Благодаря кому ты влез в постели к двум девушкам?

Губы Кфира шевельнулись.

– Мар-Самуил, – еле слышно прошептал он.

– А ты пожелал благодетелю несчастья! И, несмотря на мольбы, выдал его на растерзание разъяренной черни!

– Иначе толпа ворвалась бы в мой дом…

– Через римские копья? Не смеши меня! В твоем доме он был в такой же безопасности, как во дворце наместника! К тому же ты мог совершенно спокойно выпустить его через задние ворота на пустырь под Черной скалой!

– Так получилось…

– А твой благодетель Бен Ариф? Разве не он ввел тебя в высший свет, помог обустроить дом, обеспечил богатыми пациентами? А ты распорядился сломать ему шею!

– Одной рукой он давал, а второй отнимал. Он унижал меня и обирал в пользу своего племянника…

– Человек слаб. У него слабым местом был племянник…

– Вот оно что! – Кфир будто прозрел.

– Но сейчас племянник у тебя первая жертва на очереди…

Кфир молчал. Ибо невозможно врать тому, кто все знает. А говорить правду непереносимо стыдно.