Музейный артефакт

* * *"

"В СССР существовало много запретов, а главное – утраченная впоследствии способность их неукоснительно исполнять. Поэтому Александр Исаакович Бернштейн – «деловик» союзного уровня и подпольный миллионер, не смог себе позволить отлежаться до полудня, опохмелиться и принять тонизирующую ванну, а ровно к девяти пришел в свой кожно-венерологический кабинет. Потому что все граждане должны были свободно трудиться – не важно, с желанием или без оного, ибо свобода в то время понималась как осознанная необходимость, а кто осознавать докучливую необходимость не желал, признавался преступником-тунеядцем, и народный суд назначал ему год колонии – иногда условно, но чаще вполне реально.

Поэтому Александр Исаакович, мучаясь похмельем, принимал страждущих, Сухомлинов сидел в судебном заседании, вконец разболевшемуся Охотникову жена вызвала на дом прикормленного врача, тот за десять рублей выписал бюллетень, которого альбинос вполне заслуживал, только компрометирующий диагноз «алкогольная интоксикация» был заменен на социально нейтральный и универсальный «ОРЗ».

А Феликс Петрович проснулся около десяти, что по его меркам считалось – ни свет ни заря. Поспешно привел себя в порядок, быстро съел бутерброд с ветчиной, выпил чашку кофе, вызвал такси и в состоянии крайнего возбуждения помчался на Дворцовую набережную. Обойдя очередь и показав милиционеру удостоверение общественного эксперта-искусствоведа, он вошел в Эрмитаж и, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, быстрыми шагами направился в рыцарский зал.

Конные латники внимательно рассматривали его с высоты через смотровые щели своих шлемов, матово блестели клинки мечей и острия копий, уныло висели штандарты храмовников и госпитальеров, отсвечивали в косых солнечных лучах наклонные витрины. Феликс быстро обошел зал по периметру, вглядываясь в экспозиции. И вдруг остановился так резко, будто ударился о невидимую преграду. Остановился раньше, чем увидел то, что искал – просто почувствовал: вот он, здесь!

Под толстым стеклом на розовом бархате лежали рядком узкие хищные стилеты, стальная рыцарская перчатка с выгравированным орлом, крест Мальтийского ордена, толстая цепь со знаком Великого Магистра и… тот самый перстень! По сравнению с другими предметами он казался маленьким и скромным, но у Феликса бешено заколотилось сердце: он почувствовал, что это и есть легендарный магический предмет, вынырнувший из глубины веков.