Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Ну как можно сотворить что-то заметное в этой их науке с таким-то именем — де Карт? Собратья по науке его просто не запомнят, не говоря уж о будущих поколениях…

— Я вами восхищена, Шарль, — сказала Анна с серьезнейшим лицом. — Вы, оказывается, и в науках разбираетесь…

— Просто у нас, гасконцев, здравый и практичный ум, — сказал д'Артаньян убедительно. — Поэтому мы дадим толковый совет, о чем бы ни шла речь… — И тут его осенило. — Анна…

— Что? — спросила она с самым невинным видом.

— Вы вновь меня вышучиваете, — оказал д'Артаньян печально.

— Нет уж! Я уже изучил эту вашу манеру — отпускать колкости с самым серьезным и невинным личиком… Правда, при этом оно остается столь же очаровательным, и это меня примиряет с любыми насмешками…

— Это опять те же самые признания?

— Да, — сказал д'Артаньян. — Да. Да, черт возьми! Мало того, сейчас я буду читать вам стихи!

— Я, — гордо сказал д'Артаньян и, не обращая внимания на окружающих, в самые патетические моменты помогая себе взмахами трости и огненными взорами, принялся декламировать:

— Чудесно, — сказала Анна. — Вы это сами сочинили?

На сей раз д'Артаньян не поддался на подвох, и мнимо простодушный взгляд Анны его нисколечко не обманул.

— Ну что вы, — сказал он честно. — У меня так и не получилось ничего, кроме тех двух строчек, что я вам декламировал в Нидерландах. Я поднял на ноги всех книготорговцев Парижа…

— Говоря проще, вы зашли в книжную лавку — единственную, которую знали?

— Да, — сказал д'Артаньян, решив не лукавить и не преувеличивать, если только это возможно. — Хозяин показал мне несметное множество книг, но мне отчего-то приглянулись испанские поэты. Вот этот вот стих написал сеньор де Риоха. Королевский библиотекарь, чиновник инквизиции — и, вот чудо, пишет так красиво!

«Боже, сделай так, чтобы она не попросила продекламировать что-нибудь еще! — взмолился д'Артаньян к небесам. — Я и эти-то четырнадцать строк заучивал наизусть чуть ли не всю ночь, так что даже Планше запомнил…»

— Вы делаете успехи, Шарль, — сказала Анна в своей обычной манере, когда нельзя было понять, насмехается она или говорит серьезно. — Вы наставляете на путь истинный будущих математиков, без запинки читаете на память стихи, забросили дуэли — всего в каких-то двадцати шагах от вас прошел мушкетер короля, а вы и не заметили такого прекрасного повода… Должно быть, и в квартал Веррери почти не ходите?

— Я туда вообще не хожу больше.

— Вот видите, я права. Скоро вокруг головы у вас появится первое робкое сияние, и вы станете святым Шарлем… Ну, не сердитесь.