Аромат тьмы

Но мой защитник пока в отключке и сам нуждается во мне. Как же, оказывается, страшно без него…

Я крутила головой, стараясь уследить за всеми. Что делать, если нападут скопом, понятия не имела; ну пусть не сожрать, а хоть надкусить, чтобы не достаться легкой добычей, рассчитывала.

Красноволосые злыдни рассматривали меня пристально, как музейный экспонат, и, сверкая хищными клыками, обменивались впечатлениями, пока я, чуть пригнувшись, на полусогнутых обходила Фрея, оберегала. Наконец «приторный» громила с вишневыми зенками не выдержал, что-то рыкнул раздраженно и шагнул ко мне. Полоснув кинжалом по воздуху между нами, я рыкнула не менее злобно:

Вышло не ахти, а все чертов голосочек Багиры. Тем не менее, решительно настроенный гад тормознул, а мне пришлось слегка толкнуть носком туфли в плечо Фрея и, едва сдерживая слезы, позвать:

— Фре-ей? Ты куда нас притащил?! Вставай! Нас сейчас прибьют!

Кольцо мужчин вокруг нас уплотнилось, но совсем близко не подходили, держали дистанцию. Спасительную для нас. Еще со мной что-то странное твориться начало: кружилась голова, я часто дышала, меня била крупная дрожь — состояние, похожее на недостаток кислорода, или наоборот — гипервентиляцию. Я читала, что в высокогорье такое случается от разряженного, обедненного воздуха.

Злобный великан снова дернулся ко мне.

— Назад, — взвизгнула я, опять размахивая перед собой кинжалами.

А мужики расхохотались: не поверили, что я достойный противник. Издевались, сволочи! Встретивший нас магическим хуком в челюсть Фрею соотечественник начал в ладони формировать второй багровый кулак.

— Это что, для меня что ли, гады бессовестные! — возмутилась я. — Живой не дамся!

Метнув отчаянный взгляд на Фрея, всхлипнула: такой красивый, сильный, самый-самый. Мой! У него на шее заметно билась жилка, придавая мне уверенности. Надо потянуть время, пока очнется, и тогда он тут всех на ленточки порвет! А если нет, то нужно постараться самой. Ведь Фрей столько раз спасал мою жизнь и душу, да я просто обязана постоять за нас, за двоих. Бросив на него взгляд, пообещала:

— Я никому тебя не отдам! — вышло глухо, поэтому следом уже прорычала самым зверским голосом, на какой была способна: — Ты только мое чудовище. Причем родное и любимое!

Пусть не сомневается. Позавчера мне пришлось на слово поверить совершенно незнакомому, да еще и чуждому иномирцу, что он моя истинная пара. Что выбора нет, ведь само Мироздание и Боги связали наши души. Поверить и принять. Хотя я изменила «предначертание» — ощутила привязанность к нему не по указке, не по принуждению кого-то свыше, а сама. Кому-то требуются месяцы, годы, чтобы осознать свои чувства, полюбить.