Аромат смерти

Он был одет в белую рубашку, из ворота которой выглядывала толстая золотая цепь; черные шерстяные брюки и шлепанцы с белой подошвой и голубыми перемычками. Волосы покрашены в черный и зачесаны назад с помощью специальной пенки или геля. С виду он напоминал гангстера из прошлого.

Чэн Чуньчинь сидел, положив ногу на ногу, перед миской дымящегося супа. Иви подошла и, не говоря ни слова, села напротив.

Иви хранила молчание. Наконец он поднял на нее глаза – глубоко посаженные, испытующие. Иви усилием воли заставила себя сосредоточиться. Она не могла уступить ему главенствующую роль.

– Не сиди просто так, это невежливо. Закажи что-нибудь. Не беспокойся, я угощаю. Все, что ты хочешь.

Иви холодно посмотрела ему в лицо. Чэн Чуньчинь улыбнулся, поднял руку, повернул голову.

– Позволь мне. Эй, А-Ха, еще две порции супа из красной фасоли. Обе с кунжутной пастой. И еще миску горошка.

А-Ха вытерла костлявые пальцы о грязный фартук и что-то пробурчала в ответ.

Иви заметила, какая крепкая у Чэна шея – по контрасту с общей худобой.

– Мама дорогая, это великолепно! Тебе понравится.

А-Ха уже шла к ним, пошатываясь под весом двух мисок с супом. Ее большие пальцы касались жидкости в мисках, но она умудрилась поставить суп на стол, не пролив, – только на краях остались бурые потеки.

Тройной Че снова почмокал губами и поблагодарил старуху. Пододвинул одну из мисок Иви:

– Ешь, пока горячий. Давай, попробуй.

Сверху плавали три блестящих танъюаня.

– Почему вы согласились встретиться со мной?

Это были первые произнесенные ею слова. Не отрывая взгляда от миски, Чэн Чуньчинь ответил вопросом на вопрос:

Слова ударили ей в барабанные перепонки, и сразу в голове воцарилась тишина. Он не стал дожидаться ее ответа, просто продолжил есть. Время от времени кивал сам себе и мычал от удовольствия.

Вошел какой-то старик: он попросил тарелку соленых танъюаней со слоеным пирожком. Пирожок был таким воздушным, что внутри оставалось пустое пространство.

Тройной Че раздраженно глянул на старика.

– Кто просит соленое в кафе со сладким супом? А-Ха наверняка разозлится на него.

– Не все любят сладкое.

Чэн Чуньчинь вздернул голову и посмотрел Иви в глаза. Потом громко расхохотался.

– О нет, ты-то любишь, просто не хочешь это признавать.

– Вы меня не знаете.

– Конечно, я тебя знаю. – Он усмехнулся. – Это ты не знаешь меня, детка.

Иви пожала плечами. Она так и не притронулась ни к супу, ни к столу. Не могла заставить себя.

– Напрасно. – Чэн Чуньчинь кивнул в сторону ее миски, словно жалел Иви. – Никогда не узнаешь, нравится тебе или нет, пока не попробуешь.

– Вот как вы поняли, что вам нравится брызгать на женщин духами?

Чэн Чуньчинь перестал жевать и улыбнулся. Вид у него был серьезный и заинтересованный.