Армагеддон: Омнибус

Сорок первое тысячелетие приближается к концу и Империум стоит перед рассветом новой эры.

— Разумеется, это последние дни старого тысячелетия, — сказал Храмовник, — но это и последние дни нашего крестового похода. Последние двенадцать лет дорого ему стоили, и нам повезёт, если мы увидим рассвет нового тысячелетия.

— Такой фатализм у капеллана Императора, — упрёк в тоне капитана граничил с дерзостью.

— Может и фатализм. Нам довелось столкнуться со столь многим и до сих пор мы побеждали, но ужасной ценой, — ответил Вольфрам, вспоминая события последних двенадцати лет, последних недель на Армагеддоне и последних дней задания по возвращению геносемени братьев. Но больше всего он думал о последних нескольких часах их миссии. — Да будет благословен Император, я простираюсь ниц перед Его Великолепнейшим Величеством, но предпочитаю называть это прагматизмом. Третья война за Армагеддон знаменует конец для всех нас, но прежде чем мы предстанем перед Золотым Троном, дабы Повелитель Человечества вершил над нами суд, мы сделаем всё, чтобы исполнить клятвы, принесённые Ему перед началом кампании.

— Все мы должны искупить свои грехи перед Золотым Троном, как требует Император, отец. Но ни одна жизнь, отданная на службе Императору, никогда не была… отдана напрасно.

— Я знаю кредо, брат Эврис, и лучше многих, — прорычал Вольфрам, в его голосе ясно слышалась ярость.

— Но всё о чём я говорю, капеллан Вольфрам, является верой. Мы — воины бессмертного Императора Человечества, — зловещая улыбка появилась на тонких губах капитана. — На нашей стороне вечность.

Храмовник отвернулся от лидера Реликторов и пристально посмотрел на остатки своего отряда.

Воин в серой броне заставил его почувствовать себя неловко. До него доходили слухи о Реликторах. Разговоры об интересе Инквизиции и проклятье ордена из-за сомнительного положения их домашнего мира. Говорят, Торва Минорис располагалась в сегментуме Обскурус, печально известном мощными варп-штормами."

"Вольфрам наблюдал за рыцарями, которые опустились на колени, образовав круг. Завершив все остальные дела, братья-крестоносцы готовили сердца, умы и души к неизбежному конфликту. Они распевали литании бдительности и меткости.

— Роли, которые мы должны исполнить в этих событиях и сыграть в этом мире, могут определить, как именно мы вступим в новую эпоху, — сказал Эврис. — Вступим ли мы в неё, как чемпионы, наследники наследия наших предков, исполнив план, возложенный на нас Отцом-Императором. Или мы вступим в неё, как рабы бесчисленных сил, ополчившихся на человечество.