Исландская карта. Русский аркан

Пунктуально выждав час, минута в минуту — отдал приказание разводить пары.

Вновь приложил к глазам бинокль — и, выругавшись, побежал к каперангу.

— Баркентина развела пары раньше нас, Леонтий Порфирьевич. Мне это совсем не нравится. Еще час-полтора — и она нас догонит.

— Ну полно, полно, — морщился Пыхачев. — Ну сами посудите, Павел Васильевич, какие могут быть исландцы в японских водах?"

"— Тогда какого черта баркентина так торопится, Павел Васильевич? Бьюсь об заклад, она преследует нас! Прошу разрешения привести корвет в боевую готовность… хотя бы под видом учебной тревоги.

Пыхачев нехотя кивнул.

Нет лучшего способа заставить людей шевелиться, чем дробь-тревога. Минута — и все на местах, и корвет готов к бою. Жаль, что паровые котлы не люди и не могут столь же быстро исполнять приказания.

В топках гудело пламя. Лейтенант Канчеялов приказал не жалеть дерева и пропитанных керосином тряпок, дабы скорее занялся уголь.

— Еще минут тридцать, — передал он Враницкому через вестового.

Старший офицер чертыхнулся. Неизвестно почему чужое судно, не идущее по боевой мощи ни в какое сравнение с «Победославом», тревожило его одним своим присутствием. Да еще и нагоняло! Осторожный Враницкий обшаривал биноклем горизонт, ждал какой-нибудь каверзы.

Взглянул на баркентину еще раз — и замер, не веря глазам.

Неужели Андреевский флаг?

Через десять минут в том не осталось никаких сомнений. Соотечественники?..

— Продолжайте следовать прежним курсом, — распорядился Пыхачев, выслушав доклад старшего офицера.

Каким прежним? Миновав мыс Нодзима, корвет повернул на норд, нацеливаясь на вход в Токийский залив. Приказ приказом, а выполнять его буквально — дураков нет. Сам же каперанг выбранит и будет прав.

Запустив машину, пошли быстрее, держа, однако, средние обороты. После истории с зубчатым редуктором Пыхачев и Враницкий по молчаливому согласию избегали менять передаточное число. Баркентина продолжала нагонять корвет, но приближалась теперь медленнее.

К Враницкому, барабанящему пальцами по перилам мостика, подошел Розен.

— Вы можете счесть меня сумасшедшим, — негромко произнес он, — но я, кажется, догадываюсь, кто гонится за нами.

— Кто же?

— Один очень упрямый человек, которого мы потеряли было, да только он не захотел оказаться потерянным. Не его роль.

Враницкий сообразил не сразу, а когда догадался — взглянул на Розена с укоризной.

— Фантазии, господин полковник. Граф Лопухин погиб, вечная ему память. А если не погиб, так в плену у пиратов, что еще хуже.

— А вот увидите… Предложил бы пари, но это будет чистый грабеж. Можете дать тревоге отбой, никакого инцидента не будет.

Тем временем мачты баркентины расцветились целым букетом флажков.