Исландская карта. Русский аркан

 — Легировский жестко усмехнулся. — Очень уж глаза внимательные. Ни гроша еще от нас не получил, а любезен сверх меры. Появился недавно, до него другой проводник был. О чем это говорит?

— Филер? — тихонько ахнула Катенька.

— Он самый. Эту публику я за версту вижу. Поздравляю, вы в подозрении. Филер-то толковый, далеко не из последних. Такого абы кого пасти не пошлют.

На глаза великой княжны навернулись слезы.

— Как вы думаете… узнал он меня?

— Не знаю. Если узнал, то вряд ли уже успел доложить. Но если даже успел, то где-то там… — Легировский неопределенно помахал рукой в воздухе, — решают, что с вами делать. Ну и со мной, конечно, тоже, я ведь пособник. А пока там решают, время идет. Во всяком случае, до Иркутска мы можем ехать спокойно — там ведь понимают, что никуда мы из поезда не денемся… Как вы думаете, великому князю о вас доложат?

— Наверное. Вряд ли посмеют не доложить. Но…

Катенька не договорила. Легировский посмотрел на нее с подозрением.

— А что я могу? Выкинуть филера из поезда разве? Это лишь отсрочка. Дохромает до ближайшей станции и протелеграфирует. Тремя часами раньше, тремя часами позже — какая разница?

— Да-да, конечно… — спокойно ответила великая княжна. — Я понимаю.

Ей хотелось плакать.

Начальник станции Тулун-Узловая, красный и яростный, налитым кулаком тыкал в зубы машинисту Будрылину. Начальник был недавно назначен и в связи с проездом дальневосточного наместника очень боялся, как бы чего не вышло. Будто назло, в своем распоряжении он имел всего-навсего два паровоза и две паровозные бригады. Паровозы были хорошие, типа «Змей-Горыныч», и бригады до сегодняшнего дня казались начальнику станции вполне надежными…

И вот нате, любуйтесь — Будрылин пьян в стельку!

Подлеца трижды окатывали студеной колодезной водой — вотще. Били по щекам — с тем же результатом. Будрылин стоял на ногах только потому, что его поддерживали под мышки. При каждом тычке начальственного кулака голова машиниста откидывалась назад и упрямо возвращалась. Членораздельно говорить он не мог — мычал по-животному.

— Как ты смел, негодяй! — гремел на всю подведомственную территорию начальник.

Будрылин мычал.

— Ты хоть понимаешь, пьяная сволочь, что натворил? — И новый тычок угодил пьяной сволочи в нос.

Будрылин вдруг удивился.

— Н-не им-меешь права б-бить! — выговорил он, шмыгая кровоточащей ноздрей.

— А вот я тебе сейчас покажу, на что я имею право! — лютовало начальство."

"— Да бросьте вы его, Филипп Филимонович! — не выдержал помощник начальника и сам же подал пример, выпустив истязаемого. Будрылин мешком осел на пол. — Сами же видите: бесполезно. Мы ему потом чертей выпишем, когда очухается.