Исландская карта. Русский аркан

И боже, что это были за женщины!

Потные, распаренные торговки с Хитрова рынка, одетые в рвань, провонявшую их товаром: тухлой селедкой и мясом животных, выкопанных, должно быть, из скотомогильника… Бойкие бабы всех возрастов, нарумяненные чуть ли не толченым кирпичом, с подведенными углем бровями, с запудренными синяками, с манерами, не вызывавшими сомнений в презренной профессии… Нищенки с растравленными язвами… Человеческие развалины в ужасных отрепьях, воняющие клоакой, с провалившимися носами…

За свои девятнадцать лет великая княжна не падала в обморок ни разу — ну если не считать того случая, когда примеряла корсет и сама же заставила камер-метхен затянуть его со всей силы. Сейчас на ней не было корсета, но обморок уже подступил вплотную — готова, мол, голубушка? Я здесь."

"Ничего. Оперлась о шершавую стену, постояла так немного — справилась. Не хватало еще обмякнуть среди такой публики или, что еще хуже, забарабанить в дверь, завопить о помощи, признаться ко всеобщему глумливому удовольствию в том, кто она есть на самом деле… Дочери императора не жалуются. Не дождетесь.

Сейчас же ее толкнули с бранью — место возле стены, оказывается, считалось привилегированным. Оно и понятно: на стену можно опереться, а не держат ноги — садись на цементный пол и привались к стене спиною. Всюду жизнь, а где жизнь, там борьба за первенство. Где жизнь уродлива, там и побеждают уродливые организмы… Наблюдательная великая княжна тотчас заметила, кто расположился возле стен. Опытные уголовницы. Кто попал в камеру, тот сразу начинает выделять их в любой толпе…

Торговки и нищенки были вторым сортом. А третьим — женщины, попавшие сюда, как видно, случайно. Этим достались худшие места, и несчастные сбились в кучку, точно овцы, окруженные волчьей стаей. Катенька заметила несколько быстрых взглядов, как будто невзначай брошенных на ее скромное, но пока еще опрятное платье. Ужас! Неужели для них и эта малость — добыча? Есть ли предел падению человека?

По-видимому, страшная жара не располагала к хищническим действиям, и алчные взгляды остались только взглядами. А больше отнять и нечего — ридикюль забрала полиция… Кстати, что в нем?

Пашпорт. Худо это или нет — трудно сказать. Авось кривая вывезет, как говорят в народе. Деньги — немного. Драгоценностей вовсе нет. Хватило ума не таскать с собою по Москве все свое богатство. Еще всякая мелочь, обыкновенная для дамских сумочек… Больше ничего?

Ничего.

Нет, все-таки в самом печальном положении всегда есть что-то хорошее в утешение! Плохо, что арестована, зато хорошо, что попалась почти сразу, как вышла в город. Не успела купить револьвер — это первое. И не успела написать записку Студёнову — это второе.