Исландская карта. Русский аркан

— Документы из Третьего отделения. Предположительно: особые сведения о команде «Победослава», а также обо мне и моих людях. Много бы я дал, чтобы хоть одним глазком взглянуть на эти бумаги… Скажите, кто, где и как может законным образом вскрыть этот шкап?

— Специальный чиновник при нашем консульстве в Иокогаме, — ответил Враницкий после основательного раздумья. — И то если получит на то санкцию Третьего отделения. В противном случае шкап уедет в Петербург и будет вскрыт только на Литейном… Господин полковник, вы что задумали?

Тревога, отразившаяся на лице старшего офицера, заставила Розена чуть заметно улыбнуться."

"— Не беспокойтесь, Павел Васильевич, на шкап я не покушаюсь. Но вот что пришло мне в голову… Благодаря графу Лопухину разоблачены и обезврежены два враждебных агента на борту. Один убит, другой сидит под замком. Но сколько их было всего — двое ли? Вы можете поручиться, что на корвете среди нас нет третьего?

Лоб старшего офицера мгновенно покрылся испариной. Враницкий покачал головой.

— А я с некоторых пор об этом думаю, — невесело сказал Розен. — Теперь же почти уверен. Быть может, враг лопатит сейчас палубу над нами, а то и того хуже: командует матросами, проводит свободное время в кают-компании, хороший товарищ и признанный весельчак, шутит, в шахматы играет…

— Офицер? — Враницкого передернуло. Сердито сдвинув брови, он повысил голос. — Нет. Невозможно. Исключено. Кого конкретно вы подозреваете? Назовите имя!

В этот миг Розен едва не растерялся: назвать было некого. Но и признаться в этом было невозможно: старший офицер мгновенно повернул бы дело в свою пользу. Только сейчас, мысленно обругав себя за непонятливость, Розен понял: Враницкому нет дела до следствия, но есть очень большое дело до репутации судна и, разумеется, его команды. Что такое работа сыщика (к которой, по правде говоря, и сам полковник не пылал любовью), он не знает и не желает знать. Поддерживать порядок — может и даже любит. В остальном бесполезен.

Следовательно, придется рассчитывать только на себя.

— Пока я не могу назвать вам имя, — нашел выход Розен. — Это преждевременно. У меня нет доказательств, и мне не нужна атмосфера подозрительности на борту. К тому же я могу ошибаться. Скажите лучше, когда примерно вы в последний раз видели дверь каюты запертой и опечатанной?

— Могу сказать не примерно, а точно, — холодно ответил Враницкий. — В тринадцать часов тридцать минут. Прямо отсюда я поднялся наверх и приказал делать промеры глубин. Поднимаясь по трапу, взглянул на часы.

— Примерно за час до прихода большой волны?

— Совершенно верно.

— Кто из офицеров был все это время наверху неотлучно?

Враницкий ненадолго задумался.

— Капитан-лейтенант Батеньков. Лейтенант Фаленберг. Мичман Корнилович.