Архитектор душ

— И его забери, — все так же тихо приказал он.

Беззубый матрос, бросив на меня полный ненависти взгляд, подошел к своему товарищу. Он с трудом растолкал его, приводя в чувство. Здоровяк застонал, открыл мутные глаза, и его дружок помог ему подняться на ноги.

— Вон. Из. Моей. Таверны, — повторил Торбин, не отводя ружья. — И чтобы я вас здесь больше никогда не видел.

— Ты за это ответишь, — буркнул беззубый, закидывая руку покалеченного товарища себе на плечо.

Не говоря больше ни слова, он потащил грузное тело к выходу, расталкивая последних зевак. Их дружки уже давно испарились.

Я сидел на полу, кашляя и хватая ртом воздух. Голова гудела, горло горело адским пламенем. Алиса и Лидия стояли в стороне чуть ли не в обнимку. В их глазах я впервые увидел не ненависть, а неподдельный страх. Страх за меня. Или, может, за себя? Кто знает, что бы случилось, умри я прямо здесь? Может, наша связь утянет их следом за мной.

Торбин опустил ружье и протянул мне свою огромную, как лопата, руку.

— Я же просил, Виктор. Без кровопролития.

Я схватился за его мозолистую руку и поднялся. Со стороны это выглядело комично. Полутораметровый коренастый дварф, который помогает подняться почти двухметровой шпале.

— А где ты, кха!.. — я закашлялся от накатившего спазма. — Где ты видишь кровь?

Дварф шмыгнул носом, скептически осматривая помещение, после чего положил двустволку себе на плечо.

— И то верно. Но стул вы мне оплатите, — сказал он, после чего поднял голову, глядя на зияющую в потолке дырку. — И отделочные работы тоже.

— Все оплачу, Торбин, — сказал я сипящим голосом, после чего уселся на стул. — Так что, можем мы поужинать? — спросил я у дварфа, улыбнувшись самой кривой и ироничной из всех возможных улыбок.

Он покачал головой, но не смог сдержать усмешку.

— Сейчас принесу.

* * *Когда у ворот прозекторской появились инквизиторы, Лидия почувствовала, как железный обруч сжал ее сердце. Она была уверена, что сейчас мастер Корнелиус посмотрит на нее своим пронзительным взглядом, увидит ее душу, увидит ту силу, что связывает их, и все закончится.

Весь ее план мести обратится в ничто. Она стояла в тени здания, как им велел Громов, и старалась не дышать, хоть они с Алисой и были на безопасном, но предельном для их связи расстоянии.

И когда фургон Инквизиции скрылся за поворотом, забрав с собой лишь тело эльфийки, облегчение, которое она испытала, было почти болезненным. Но оно тут же сменилось новой волной недоумения.

Поведение Громова было за гранью ее понимания. Он не лебезил и не старался подмазаться. Он вел себя с Инквизицией на равных. То есть так, как и должно было бы быть в нормальной жизни. Это был не тот сломленный и опустившийся человек, за которым она наблюдала последние месяцы.

Лидия не понимала его.