Архитектор душ

— Но, похоже, только если подобраться к ней вплотную…

Это звучало как бред сумасшедшего. Я, Алексей Воробьев, человек науки, говорю о душах, стоя над вскрытым трупом. Абсурд.

Мой взгляд снова вернулся к телу. Я заставил себя смотреть не на сам светящийся клубок — мозг отказывался принимать его реальность — а на тончайшие, как оптоволокно, нити, что расходились от него по всему телу. Они были почти невидимы, но теперь, зная, куда смотреть, я мог их различить. Я проследил за одной из нитей, что тянулась вверх, к шее…

И увидел.

Там, в районе гортани, где я нащупал кровоизлияния, сияющая нить была деформирована. Она не была порвана, но казалась тусклой, пережатой, словно кто-то затянул на ней невидимый узел. Это было не физическое повреждение. Похоже, это был отпечаток насилия на самой энергетической структуре тела. След удушения на душе.

На свой страх и риск я отложил скальпель. Мои руки дрожали. Я протянул палец и очень осторожно, едва касаясь, прикоснулся к этому тугому узелку из чистой энергии.

Мир исчез. Пропал подвал и запах формалина, свет люминесцентных ламп и фигуры моих спутниц. Меня швырнуло в чужой кошмар. Тут я не был сторонним наблюдателем. Я был внутри этого ужаса, чувствуя его отголоски так, словно они были моими собственными.

Образы были рваными и смазанными, как видеозапись с поврежденной кассеты. Темный, узкий переулок за баром, пахнущий прокисшим пивом и мусорными баками. Тусклый свет, льющийся из грязного окна. Я вижу мокрый асфальт не своими глазами, а ее, ощущая под стоптанными кедами его неровную скользкую поверхность."

"Слышу ее колотящееся сердце, звучащее как панический бой барабанов. Воздух полон ночной свежести, но щеки горят не от этого. Все вокруг подернуто дымкой страха и лишено четких контуров.

Голос. Мужской. Низкий, с самодовольными нотками. Он звучит не снаружи, а прямо в черепе, вибрируя в костях. «Эй, красотка листоухая, не хочешь поразвлечься?»

Слова липкие, как грязь, оставляют на душе мерзкий сальный след. Я чувствую ее негодование, короткий ответ, который тонет в мужском смехе.

Фигура, надвигающаяся из мрака. Не видно лица, только массивный силуэт, перегородивший выход из переулка. Запах дешевых сигарет и немытого тела.

Следующий образ — вспышка боли. Резкий рывок за руку. Ее рука, не моя. Я чувствую, как напрягаются ее мышцы в тщетной попытке вырваться. Короткая, отчаянная борьба. Смазанный вид стены, по которой скользит плечо. Удар о что-то твердое, затылок взрывается тупой болью, и мир на мгновение гаснет.

Но сознание не уходит, нет. Оно возвращается с новой волной ужаса, потому что теперь ее прижимают к скользкой и мокрой кирпичной кладке. Перед глазами лишь темная, грубая ткань его куртки, ничего больше. Паника захлестывает, ледяная, удушающая, отнимающая силы.