Архитектор Душ II

А вот такие громкие дела живых несколько досаждали основной работе и разгребанию старого вороха проблем.

Когда он ушел, я вернулся обратно вниз.

— Что ж, — сказал я, нарушая молчание. — Похоже, кадровый вопрос решился сам собой. Госпожа Воронцова, если вы еще не передумали, должность патологоанатома в моей службе все еще вакантна.

Я позволил себе легкую иронию в голосе на фоне произошедших событий.

— Я не передумала, — сказала она твердо, переведя на меня взгляд.

— Отлично. Тогда предлагаю закончить то, что мы начали, — я кивнул на вскрытое тело Вересаева. — Эта загадка так и осталась нерешенной.

Работа возобновилась, но атмосфера изменилась. Теперь это было не соревнование, а совместный поиск. Мы работали вдвоем с Ольгой, а девушки, оправившись от шока, снова взялись за протокол. Каждый орган, каждый срез, каждый мазок на предметное стекло — все исследовалось с удвоенной тщательностью. Но результат оставался прежним.

Ничего.

— Сердце в идеальном состоянии для его возраста, — констатировала Воронцова, закончив исследование. — Коронарные артерии чистые, никаких признаков инфаркта.

— Мозг тоже, — подтвердил я, откладывая инструменты после трепанации. — Ни кровоизлияний, ни опухолей.

Мы стояли над вскрытым телом, и оба понимали — мы в тупике. С точки зрения классической патологоанатомии Аркадий Вересаев был абсолютно здоров. Не было ни одной физиологической причины, которая могла бы объяснить его внезапную смерть.

— Синдром внезапной смерти, — наконец произнесла Воронцова, и в ее голосе звучало профессиональное разочарование. — Иногда так бывает. Организм просто… отключается.

В моем мире существовал только синдром внезапной детской смерти. Чтобы взрослый человек умирал просто так… такого я не встречал.

— Похоже на то, — сказал я, хотя головой понимал, что это невозможно. — Ладно, на сегодня, думаю, хватит. Ольга, девушки, можете подождать меня на улице. Я уберу тело в камеру.

Девушки явно поняли, что я хочу делать. А для Ольги… для нее этого пока что знать необязательно.

Когда за ними закрылась дверь, и я остался один в тишине прозекторской, подошел к столу. Что-то не давало мне покоя. Эта улыбка. Эта чертова умиротворенная улыбка.

Люди не умирают просто так, без причины, тем более с таким выражением на лице. Я перебирал в голове варианты. Какой-нибудь экзотический быстродействующий яд? Что-то вроде тетродотоксина, яда рыбы фугу, который в малых дозах вызывает эйфорию, а в больших — паралич дыхательной мускулатуры и смерть. Это объяснило бы и улыбку, и отсутствие следов.

Но я отмел эту мысль почти сразу. При отравлении нейротоксинами смерть наступает от асфиксии. Были бы хоть малейшие признаки — цианоз, мелкоточечные кровоизлияния в конъюнктиве, отек легких. Здесь же не было ничего.