Ареал

 — Взрыва не намечается? Искры кругом! В Ареале-то большой огонь не живёт, но вы говорили, что кусок пола возле вакуумников чистый?

— Определённый риск, конечно, есть, но… — Степанов остановился, не переставая растирать повреждённую руку. — Я полагаю, что подобного не произойдёт. Иначе нефть взорвалась бы ещё в момент начала Выброса. Я как раз заливал её из канистры в медицинский контейнер, другой подходящей по размерам и форме для эксперимента ёмкости у нас не нашлось. Людмила Петровна находилась ближе к вакуумнику и попала в область искровых разрядов. Мне удалось быстро выдернуть её оттуда… — он посмотрел на больную руку, — судя по ощущениям, силы разрядов более чем достаточно для воспламенения одного литра «Тип X». Но этого не произошло. Полагаю, мы стали свидетелями некоей физико-химической реакции совершенно нового, более чем трёхмерного, уровня. Ранее ничего подобного не наблюдалось, хотя мы регулярно проводим эксперименты с этой нефтью. Однозначно можно сказать лишь то, что основную роль в этом играет метаморфит, на свойствах которого основана новая схема вакуумной двойки. Но это и всё остальное требует наблюдений, тщательного протоколирования и анализа! Вот почему столь важно сейчас ничего не менять в положении оборудования!

— Менять ничего не будем, — пообещал ему Медведь. — Пошли к Айболиту, руку твою покажем. — Он посмотрел на Базальта: — Надо дверь в насосную на всякий случай закрыть. Так спокойнее. Мало ли чем всё это светопреставление закончится. Сейчас оно пульсирует и не загорается, а через пару часов бабахнет за милую душу! Выброс — штука долгая, всякое может случиться.

В медотсеке санинструктор вовсю колдовал над Николаевой. Она находилась в сознании, но её состояние являлось далеко не лучшим. Вся левая сторона лица профессора оказалась сильно повреждена снопом искровых разрядов и была покрыта густой россыпью обугленных ожогов. Шок от удара прошёл, и женщина кривилась от боли каждый раз, когда Айболит касался пинцетом её ран, удаляя превратившиеся в угольки кусочки кожи.

— Потерпите ещё минуту, Людмила Петровна! — санинструктор ловко отщипнул очередной уголёк. — Я вколол вам обезболивающее и анестетик, скоро вам станет легче.

— Мне станет легче, если вы всё-таки дадите мне зеркало! — недовольно заявила она. — Мне не двадцать лет, и нечего обращаться со мной, словно с малолетней дурочкой! Я хочу видеть, что произошло с моим лицом, а не терзаться догадками в неведении!

— Ну нет у меня зеркала, что теперь сделать?! — вдохновенно врал Айболит.