Ареал

Каждый раз происходит какая-нибудь дрянь, словно намекающая нам на то, что искать лабораторию есть занятие неблагодарное, опасное для жизни и вообще бессмысленное. Вы несколько месяцев рыскаете по Жёлтой, постоянно нарываясь то на бешеное зверьё, то на Зомби, но найти ничего не можете. Потом происходит тот случай, из-за которого мне пришлось пропахать на брюхе чуть ли не сквозь аномалию. Я помню, как Медведь бурчал что-то вроде того, что бандюки будто точно знали, где вы пойдёте, и ждали вас специально. Операцию словно намеренно провалили. А то нападение на нефтенакопитель? Это, конечно, не доказательство, но у бандитов тогда оказалась свежая информация из внутренних документов службы безопасности. Словно нападение на Спецотряд было специально приурочено к диверсии на нефтенаконителе!

— Медведь вечно чем-то недоволен, — отмахнулся Лемур, — и его с нами не было, если помнишь. Так что это не показатель.

— Он не сам придумал, что бандюки тогда вас; поджидали. — Иван покачал головой. — Кто-то из раненых ему рассказал в «вертушке» на обратном пути. Я слышал обрывки фраз.

— Не буду спорить, — нахмурился Лемур, — я шел в ядре отряда, за боевое охранение отвечал Виталя… — Он вдруг замолчал и нахмурился ещё сильнее. — А ведь и действительно… странно как-то всё тогда получилось…

— Вот и я о том же, — вздохнул Берёзов, — все операции по поиску лабы заканчиваются провалом, на первый взгляд по причинам, ни от кого не зависящим. Но если задуматься, то возникают вопросы. И в центре их — Ферзь с Ветром. Третий момент: наш крайний выход в поиск вместе с контрразведками. Они вытащили из кого-то точные координаты лабы, но Салмацкий с самого начала заявляет, что это чушь и деза, ничего в этом районе быть не может. Выходит, он эту местность хорошо знал, но при этом вывел отряд к лаборатории с самого опасного места и утверждал, что ближе подойти нельзя. Хотя с другой стороны к лабе ведет широкий коридор, и Ферзь, имея в руке «Ариадну», не мог того не знать. Более того, он заявляет, что на самой лабе сидит Зыбь, и даже даёт контрразведчику воспользоваться своей «Ариадной». Естественно, тот, не имея никакого опыта работы с «Ареалом», не может отличить Зыбь от Лизуна и даже понятия не имеет, что именно видит. Всё, что ему остаётся, это обалдеть от страха и признать правоту Ферзя. Но Салмацкий по Зонам ходит не первый год, да ещё и с «Ариадной», он прекрасно отличает аномалии одну от другой. Он знал, что на лабе Лизун, как знал и о существовании безопасного коридора к ней. Вывод простой: Ферзь очень не хотел, чтобы отряд добрался до лабы. Вопрос: почему? Зачем ему это нужно? Я уже не говорю о драке с внезапно взбесившимся зверьём. Как вообще она стала возможной?

— В каком смысле? — Лемур мрачно посмотрел на него.