Ареал

Кругом бескрайняя пустыня, а он лежит на земле в самом её центре, не смея пошевелиться, потому что ползти некуда…

— Туман! — позвал Болт. — Сможешь ползти, ноги не разгибая? Впереди распогодилось, если продвинуться на метр-другой, можно будет уже и ноги разогнуть.

— Справлюсь. — Иван был рад оказаться от ЭТОГО подальше как можно скорее, неважно, каким способом придётся ползти.

— Тогда пошли. — Поисковик зашевелился, продвигаясь дальше. — Я тебя подожду, если отстанешь. Догонишь — толкай.

За следующие двести метров тропа схлопывалась ешё трижды и два раза изгибалась, образуя повороты. Эти места пришлось проходить очень медленно и тщательно, Болт на каждом метре раскидывал не меньше десятка гильз, и Иван подумал, что слова поисковика о том, что пистолетная гильза легче, подразумевают не только меньшую опасность получить из аномалии брошенную железку обратно, но и практическую сторону дела: сколько этих самых гильз надо взять, чтобы хватило на такой вот поход? Сотню? Две? Тысячу? А ведь это лишние килограммы, которые предстоит таскать на себе много часов, а то и суток. Плевать, когда, кроме набитого гильзами кармана, у тебя ничего нет, а когда на тебе помимо этого добра висит ещё куча снаряжения, тогда вопрос веса становится далеко не праздным.

После второго поворота тропа снова схлопнулась. На этот раз ждать пришлось долго, и невидимое ОНО дрожало уже где-то у левого плеча. Иван кожей лица чувствовал едва ощутимое давление чего-то огромного и смертельно опасного, что так и ждёт от человека малейшей ошибки, неловкого движения, смещения с узкой тропы на несколько сантиметров, чтобы в мгновение ока размазать его по красно-бурой поверхности ставшей чужой земли.

— Чисто! Пошли. — Голос Болта, подрагивая эхом, вывел его из раздумий.

— Как ты понимаешь, когда тропа закрылась, а когда открылась? — Берёзов понял, что ЭТО уже не так близко, и осторожно пополз за поисковиком.

— Не знаю, — ответил тот, — я верю, что мне болт помогает, да и чувствую я их. С малолетства, с тех самых пор, как бабка меня из деревни нашей вытолкала пешком в Ухту идти. Потом оказалось, что я единственный оттуда вышел, весь район сгинул. Так и хожу по Зонам с тех пор.

Они ползли дальше по бескрайней красной пустоши, и Иван понял, что с какого-то момента не считает пройденные метры. Это зря, теперь и вовсе не понять, сколько прошло времени, десять секунд или десять часов. Он не сразу понял, что произошло, когда маячившие у него перед глазами подошвы болтовских ботинок вдруг начали таять в воздухе и спустя несколько секунд Иван остался один посреди красной бесконечности.

— Вылезай осторожнее, — голос Болта звучал откуда-то издалека, — не хватало ещё вляпаться на самом выходе.