Изгнанник Ардена

Когда Адалина наконец успокоилась, он осторожно опустился на нее, придавливая своим весом. От приятного ощущения тяжести его тела она почувствовала, как тлеющие угольки желания вспыхнули вновь.

– Не нравится? – с вызовом спросила она.

Тристан сжал ее грудь и качнул бедрами, тесно прижимаясь твердой плотью к ее промежности так, что она громко охнула.

– Ну что ты, прелесть моя. – Он медленно провел ладонью от груди к шее и, нежно придушив, прошептал в самые губы: – Я в восторге.

Их языки переплелись в горячем, порочном поцелуе. Руки Тристана блуждали по ее телу, словно он хотел пометить ее, проникнуть под кожу, пленить волю и разум. Он наслаждался ею и стонал так страстно, будто она была для него самым сладким и пьянящим вином.

– Хочу тебя, – горячо прошептал он ей в ухо и прикусил мочку, лизнув ее языком. – Ты готова? – Он скользнул пальцами между ее бедер. – Я чувствую, что готова, моя девочка.

От его откровенных слов у Адалины запылало лицо, но она уверенно кивнула. Она была готова уже давно.

Тристан вновь накрыл ее губы властным, но упоительно нежным поцелуем. Толкнулся бедрами и медленно, осторожно вошел в нее. Она всхлипнула ему в рот, ощутив мимолетную вспышку боли, которая быстро стихла, уступая наслаждению, когда он стал ласкать ее пальцами в такт плавным неторопливым толчкам.

– Тебе хорошо? – выдохнул он, прикусив ее подбородок.

– Да, – простонала она. – Мне хорошо. С тобой. Только с тобой.

Удовольствие полностью затуманило рассудок, и с ее губ едва не сорвались опрометчивые слова, но их с жадностью проглотил глубокий неистовый поцелуй. Адалина пальцами очерчивала мышцы его живота и груди, напрягавшиеся при каждом толчке, гладила спину и царапала ягодицы, пока летела в самую бездну. Осторожные и неторопливые толчки переросли в грубые, глубокие, резкие, приносившие боль и незнакомое доселе наслаждение.

Встретив этого мужчину впервые, Адалина сразу поняла, что он разобьет ее сердце.

Это предчувствие обострилось, когда они заключили сделку.

С каждым днем, который она проводила рядом с ним, ее сердце все яростнее и отчаяннее билось в агонии. И когда сладостное освобождение обрушилось на нее разрушительной волной, а следом накрыло и Тристана, лихорадочно шептавшего ее имя, оно упало к его ногам и разлетелось на миллионы осколков.

– Моя… – ласково произнес Тристан, тяжело дыша, и нежно поцеловал ее плечо и шею.

«Люблю», – мысленно кричала она, обнимая его одной рукой, а второй незаметно смахивая с щеки непослушную слезинку.

Глава 29

Тристан редко засыпал с любовницами, и не потому, что разделял идиотские принципы многих аристократов: с любовницами нужно только сношаться, а засыпать – с женами.