Изгнанник Ардена

 – Вот только Стефан меня не останавливал, напротив, говорил, что если не буду послушной шлюхой, то пожалею, что родилась на этот свет.

Глаза Тристана заволокла пелена гнева. Ему хотелось в сию же минуту отправиться в Аталас и переломать кости Стефана одну за другой, наслаждаясь гримасой боли и страданиями на его мерзкой роже. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы справиться с гневом.

– Как часто? – спросил Тристан угрожающе низким тоном и тут же испугался собственного голоса.

Адалина брезгливо передернула плечами. Ее лицо приобрело болезненный землистый оттенок, будто ее вот-вот стошнит.

– Это случилось всего один раз. И закончилось все достаточно быстро. Когда Стефан впервые позвал меня в свои покои, я знала, что меня ждет, и подготовилась заранее. Смазала руки специальной настойкой, и как только прикоснулась к Его Мерзейшему Высочеству, он заорал на всю спальню. Я и свои руки обожгла этой дрянью, но оно того стоило, пусть меня наказали и морили голодом несколько дней. С тех пор Стефан ко мне не приближался. Только время от времени вызывал к себе и заставлял стонать на весь дворец, чтобы поддерживать репутацию хорошего любовника.

Тристан мечтал услышать его предсмертные стоны.

– А твой брат? – спросил он, намеренно сменив тему, потому что сохранять показное равнодушие с каждым мгновением становилось все сложнее.

– О нем я не лгала. Эмильен сбежал, и я не получила от него ни весточки. – Снова горечь в голосе и тоска во взгляде.

– Чей он сын?

– По словам матери, Фредерика, а правда ли это, одному Единому ведомо. Теперь вы знаете все, принц Тристан. – Адалина перешла на официальный тон, словно воздвигая между ними невидимую стену. – Что будете со мной делать?

Тристан не желал, чтобы стена эта разрослась и отдалила их друг от друга. Он встал так порывисто и резко, что стул с грохотом упал на пол. Адалина тоже поднялась и с опаской обогнула кресло. Она боялась его? Мерзкое и уродливое нечто пожирало его изнутри, и Тристану стало трудно дышать.

Он замер и поднял руки, давая понять, что не собирается причинять ей вред.

– А что ты хочешь, чтобы я сделал, Адалина?

В уголках ее глаз появились слезы, но она быстро сморгнула их и стерла пальцами.

– В ваших руках моя жизнь, мои секреты, моя свобода, моя… – Она резко замолчала. Ее зрачки расширились, а грудь сотряслась от судорожного вздоха. Несколько мгновений она молчала, пытаясь справиться с волнением, а потом почти шепотом сказала: – В сложившихся обстоятельствах не мне говорить о желаниях. Куда важнее, чего желаете вы, принц Тристан?

Все еще держа руки на уровне груди, он осторожно шагнул к ней. Адалина не шелохнулась – только плечи слегка вздрогнули, но вовсе не от страха. Во взгляде ее читалась неприкрытая мольба.