Изгнанник Ардена

– Неужели в Порочном принце взыграла совесть и он решил жениться на мне, после того как чуть не уложил в постель? – Адалина вновь выбрала излюбленную защитную тактику. – Полно вам, принц Тристан, вы наверняка наслышаны о моей репутации. Моя честь не стоит и медной монеты.

На его лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд заставил Адалину внутренне сжаться.

– Как погибли твои родители? И не смей лгать, если не хочешь нажить в моем лице нового врага, Адалина.

Она откинулась на спинку кресла, потому что держать ровную осанку под его тяжелым взглядом было равносильно тасканию мешка с булыжниками.

– Ты велел Изекилю разузнать не только о Бернарде Этире, но и о моей семье, да? – спросила она, стараясь скрыть горечь в голосе.

– А ты думала, что я просто доверюсь фаворитке Стефана? Не испытывай мое терпение и говори правду."

"Адалина приподняла подбородок, и ее губы оказались на одном уровне с его ртом. Если бы не Изекиль, возможно, сейчас они бы лежали в его постели, и Тристан ласкал ее тело требовательными губами, вместо того чтобы сверлить суровым взглядом. В глубине души она понимала, что столь несвоевременное вмешательство Изекиля стало для нее спасением. Она слишком близко подобралась к пламени, которое не знало пощады и поглощало все на своем пути.

– Мои родители погибли не при пожаре.

Она не знала, что именно разузнал Изекиль о ее семье, поэтому решила сказать правду. Она все еще страшилась довериться кому-либо. Очень страшилась. Но Тристан был единственным, кому она могла поведать хотя бы часть своей тайны.

– Неужели? – в притворном удивлении протянул он.

Адалина закатила глаза. На языке вертелась очередная колкость, но она проглотила ее.

– Они погибли в родовом поместье Ришель. – В горле пересохло от одного только упоминания о том страшном событии, которое разрушило ее жизнь. – Мой отец кое-что узнал… – Она запнулась и на мгновение прикрыла лицо похолодевшей ладонью. В сознании возникли страшные образы, от которых она до сих пор часто просыпалась в холодном поту.

Тристан наконец отстранился и присел на край стола, отчего Адалине стало легче дышать.

– Что узнал?

– Моя мать была ему не верна. На протяжении нескольких лет она крутила роман у него за спиной, а его никогда не любила.

– Он убил ее? – Голос Тристана утратил колкость.

Адалина неуверенно кивнула, а потом поджала губы, покачала головой и начала исповедь:

– Фредерик Ришель был столь одержим своей супругой, сколь равнодушен ко всем остальным, даже к собственным детям. Вся его любовь доставалась Веронике. – Адалина сумела подавить дрожь в голосе и во всем теле и смело посмотрела Тристану в глаза.