Екатерина Арагонская. Истинная королева

С болью в сердце она сознавала, что ее слуги наказаны за свою преданность, по сути попав в тюремное заключение. Большинство их из любви к ней относились ко всему весело, люди не унывали, и это глубоко трогало Екатерину. Но когда она увидела маленькую Анну Парр – та, высунувшись в окно, нетерпеливо топала ножкой и задумчиво глядела на мир за стенами замка, – то ужаснулась. Что это за жизнь для девочки? Именно в этот момент она впервые ощутила укол сомнения. Ей стоило произнести лишь несколько слов, которые хотел услышать Генрих, – и все они будут свободны. Но именно эти слова превратят ее дитя в бастарда.

Она не могла уступить. Слишком многое стояло на кону.

В начале апреля, когда деревья покрылись цветом, будто украсились к празднику, в Эмптхилл прибыла депутация от Тайного совета во главе с герцогами Норфолком и Саффолком. Лорд Маунтжой проводил посетителей к Екатерине, и она приняла их, сидя в кресле с высокой спинкой у камина. Внутри Екатерина трепетала, но была решительно намерена не дать гостям заметить свое смятение. Стоило ей увидеть двух герцогов, и она сразу поняла: они доставили очень важную новость.

Говорил Норфолк, грубо и резко по своему обыкновению:

– Мы пришли сообщить вашей милости о том, что вы не должны больше ни беспокоиться по поводу Великого дела, ни пытаться вернуться к королю, ввиду того что он женат.

Женат? При этом слове Екатерина вздрогнула и в ней закипела ярость. Да, он был женат – на ней!

– Отныне вы должны воздерживаться от употребления титула королевы и зваться вдовствующей принцессой Уэльской, – продолжал Норфолк своим скрипучим голосом, – вы остаетесь владелицей принадлежащего вам имущества.

Лорд Маунтжой выступил вперед.

– Это означает, мадам, – тихо произнес он, – что король не позволит вам называть себя королевой и по окончании следующего за Пасхой месяца перестанет оплачивать ваши расходы и выдавать жалованье вашим слугам.

Екатерина встала. Она кипела от бешенства."

"– Пока я жива, я буду называть себя королевой! – поклялась она. – А что касается ведения хозяйства, я не собираюсь брать на себя эту обязанность в таком зрелом возрасте – слишком поздно начинать. Когда мне станет нечем кормиться и кормить слуг, я пойду просить милостыню, Христа ради!

– Как вам угодно! – рявкнул Норфолк. – Вы предупреждены.

С тем лорды и удалились.

Екатерина упала в кресло. Ее трясло, она не могла поверить в то, что услышала. Слова «он женат, он женат» без конца вертелись у нее в голове. «Как его совесть допустила это? – спрашивала себя Екатерина. – Кранмер еще даже не объявил о своем решении по поводу нашего брака – его не расторгли! Это двоеженство, не меньше.