Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Ну, Кейт, что вы думаете об этом последнем предложении Рима? Тем самым его святейшество утрачивает всякое доверие и оказывает самому себе дурную услугу.

– Почему, сир? Объясните мне, что он говорит?

– Его святейшество высказался в том духе, что мне может быть позволено иметь двух жен, и если он разрешит это, то будет меньше скандала, чем в случае аннулирования брака. – Генрих фыркнул, выражая отвращение.

Екатерина пришла в ярость:

– Но это противоречит всем установлениям Писания! – Она была потрясена не только самой идеей, но и тем фактом, что папа – наместник Христа! – предлагает такое. – Я не могу понять, что может быть скандального в признании нашего брака законным.

– А я могу! – ответил Генрих, гневно взирая на нее. – Скандал в том, что мы прожили в грехе все эти годы.

– Я нахожу более скандальным то, что вы придумали такое! – парировала уязвленная Екатерина.

Она не могла вынести, чтобы кто-нибудь считал ее женщиной, способной жить с мужчиной в грехе.

– Совесть подсказывает мне, что я прав, – возразил Генрих, – а я почитаю свою совесть наивысшим и справедливейшим судьей. Я знаю, что моими поступками руководит Бог.

– Откуда вы знаете? Должна сказать, это довольно самонадеянно, и к тому же вы не принимаете во внимание то, что моя совесть говорит мне обратное.

– Вы, Кейт, всегда придерживались субъективных взглядов, основанных на недостоверных фактах. – Голубые глаза Генриха сузились. – Но я предупреждаю вас: мое терпение на исходе. Больше я не потерплю никакого неповиновения. Что там затеял ваш духовник отец Эйбелл?

Екатерина почувствовала, как волоски у нее на шее встали дыбом от страха. Этот добрый, смелый человек был не просто преданным другом – он писал трактат в ее защиту…"

"– Я слышал, он намеревается опубликовать книгу, в которой отстаивает мнение, что никакие законы не дают мне оснований для развода, – сказал Генрих. – Что ж, этого не будет. Если он посмеет выпустить книгу, я запрещу ее и уничтожу все экземпляры. Это послужит ему уроком: бросая мне вызов, он сильно рискует.

– Вы не причините ему вреда? – спросила Екатерина, исполненная страха за своего верного капеллана.

– Нет, если он оставит свою мерзкую затею. Но коль скоро он станет упорствовать в своем вредительстве, это будет совсем другое дело.

– Значит ли это, что вы запрещаете людям высказываться в мою защиту? И будете наказывать их, если они на это осмелятся?

– Я буду наказывать тех, кто защищает то, что не нужно защищать! – рявкнул Генрих. – Берегитесь, Кейт, и не вздумайте подстрекать своих друзей к неповиновению!

Екатерина так испугалась, что не могла спорить.