Екатерина Арагонская. Истинная королева

Скажите мне, вы не считаете, что этот мор – кара Господня?

– В этом нет сомнения, – отозвалась она, и надежда в ее груди стала крепнуть.

– Вот и я в этом уверился. Он недоволен мной и насылает свой гнев на мое королевство. Но почему, Кейт? Почему?

Она могла бы ответить, но вместо этого только горестно покачала головой.

– Вызван ли гнев Господень тем, что я продолжаю состоять в кровосмесительном браке с вами? Или тем, что я задумал избавиться от вас?

– Почему вы спрашиваете об этом меня? – произнесла Екатерина. – Вам известен мой ответ. Я думала, вы убеждены в правоте своего дела.

– Кейт, но это было до всех этих испытаний. Я знаю, что чем-то обидел Господа. Мне только хотелось бы понять чем.

– Вы спрашивали мнение вашего духовника на этот счет?

– Да. Он посоветовал мне вернуться к вам, пока мое дело разбирается, и поэтому я здесь. – Генрих развел руками и криво усмехнулся.

Это, конечно, было не то, на что она рассчитывала, но все же.

– Я очень рада, – сказала Екатерина, но глаза ее наполнились слезами.

Она даже нашла в себе силы пожалеть Анну, которая, очевидно, получила отставку.

– Я надеюсь вскоре получить судебное решение – к осени, если все пойдет хорошо, – тем временем продолжал Генрих. – Папа посылает своего легата для обсуждения и разбора дела с Уолси. Вы его помните – кардинал Кампеджо.

Екатерина сделала над собой усилие, чтобы не заплакать. Он все равно хочет избавиться от нее. Продолжает говорить с ней как с незаинтересованной стороной, а не как с женой, от которой хочет отделаться. И радость мгновенно обратилась в печаль.

– Да, – ответила она, снова берясь за шитье и склоняя над ним голову. – Он приезжал сюда несколько лет назад. Вы сделали его епископом Солсбери.

– Он хорош, Кейт. Эразм считает его одним из наиболее ученых людей среди всех ныне живущих. И он будет беспристрастен.

Екатерина вздохнула и сказала:

– Дай Бог ему мудрости. – Она понадеялась, что Генрих уловит намек. Разве Господь не достаточно ясно выразил свой гнев? – Я с нетерпением жду того дня, когда мы сможем оставить все эти недоразумения позади. И ваши подданные тоже жаждут этого.

Генрих сдвинул брови, но ничего не сказал. Екатерина не сомневалась: он понял, что она имела в виду. Как мог король оставаться глухим к жалобам своих подданных, благосостояние которых пошатнулось с тех пор, как он объявил войну императору? Он не мог не знать, как сильно страдала от этого английская торговля!

Осушив кубок, Генрих откинулся на спинку кресла:"

"– Думаю, мы поступили правильно, отправив Марию обратно в Хансдон. Уверен, для нее безопаснее жить в деревенской глуши. Надеюсь, Фетерстон доволен ею?

– Доволен, – отозвалась Екатерина, сердясь на Генриха за уклонение от темы.