Екатерина Арагонская. Истинная королева

 – Если когда-нибудь это будет в моей власти, я доставлю кардиналу столько же неприятностей, сколько он принес мне!

Глаза девушки сверкали. Екатерина была поражена ее горячностью. Даже Люси выглядела встревоженной. В голову Екатерины пришла непрошеная мысль: «Не хотелось бы мне оказаться у нее на пути».

А вслух она сказала:

– Надеюсь, со временем вы найдете в своем сердце силы простить его. А теперь Бог вам в помощь.

Грациозный реверанс, тусклое «прощайте», и Анна Болейн уехала.

Глава 20

1525 год

Екатерина стояла на коленях перед аналоем в своем кабинете в Виндзоре. Голову она положила на руки и больше не молилась, но размышляла. Как сказать Генриху о том, что кровей у нее не было уже больше года и совершенно очевидно, что больше их не предвидится? Она спросила Маргарет Поул, взяв с нее клятву держать все в секрете, что означает прекращение ежемесячных кровотечений, и узнала худшее. Как часто, обманывая себя, она думала, что беременна, а на самом деле в ее организме происходили совсем другие перемены. Ее время кончалось. С тех пор со все возрастающими настойчивостью и отчаянием она молила Господа даровать ей последний шанс подарить Генриху наследника.

Три драгоценных месяца с ноября по февраль она пролежала, страдая от лихорадки. Даже подумала однажды, что, наверное, умрет, и задалась вопросом: неужели Господь таким неожиданным образом откликнулся на ее мольбы? Ведь если она покинет этот мир, Генрих будет волен выбрать себе другую жену. Ослабленная болезнью, которую доктор де ла Саа и доктор Гуэрси неуверенно определили как «несбалансированность жизненных соков», Екатерина погрузилась в печаль. И только когда в марте пришла новость о великой победе императора над французами при итальянской Павии и захвате в плен короля Франциска, настроение у нее стало улучшаться.

Генрих при известии о пленении Карлом его соперника радовался без меры. Он даже обнял гонца, принесшего весть, и сказал ему:

– Друг мой, вы как архангел Гавриил, объявивший о рождении Иисуса Христа!

Англия торжествовала.

Когда эйфория улеглась, Екатерина снова осталась один на один с мыслью, что у нее больше не будет детей. Ей неприятно было обманывать Генриха, заставлять его думать, будто еще есть надежда на появление наследника, когда в действительности ее не существовало. И дело не только в этом. Она боялась, что, узнав правду, он перестанет приходить в ее спальню. Какой мужчина возжелает близости со стареющей, не способной зачать ребенка, располневшей женщиной? И все же… Как она может рассчитывать на уважение к себе, если нечестна с мужем?

Екатерина чувствовала себя раздавленной ужасным грузом неудач. Что было еще хуже, из ее женских частей теперь сочились какие-то отвратительные, дурнопахнущие выделения.