Екатерина Арагонская. Истинная королева

Марию оставят в Ричмонде на попечение Маргарет Поул, которая сменила Маргарет Брайан в должности главной воспитательницы дочери короля. Так захотела Екатерина, потому что никому другому не могла доверить заботу о своем ребенке.

Уолси чувствовал себя как рыба в воде. Встреча монархов была его идеей, и он отвечал за все приготовления, начиная с улаживания неприятных вопросов придворного этикета и заканчивая разработкой конструкции шелковых шатров, которые будут выстроены на поле между Гином и Ардром, где короли наконец-то увидятся.

Екатерина не скрывала своего недовольства этим визитом на континент. Она собрала свой совет, назначенный королем для помощи в управлении ее поместьями.

– Кардинал устраивает показуху, какой свет еще не видывал, – сказала она своим советникам. – Обе стороны готовы пойти на любые траты, и чего ради? Чтобы наш двор и французский могли помериться богатством и великолепием. И какая будет польза от этого? Англия и Франция – извечные враги. Они никогда не смогут быть верными друзьями. Англии нужно искать торговые связи в землях империи.

Сначала на нее смотрели с задумчивым сомнением, и она предположила, что лорды осуждают ее. Но при упоминании о торговле с Фландрией, составлявшей основу процветания Англии, в глазах советников появилось уважение, они закивали, и Екатерина пришла к заключению, что задела нужную струну.

Потом распахнулась дверь – и вошел Генрих. Заскрипели скамьи, люди вставали и кланялись, Екатерина сделала реверанс. Король дал всем знак садиться и сам занял свободный стул у стола совета напротив своей жены.

– У вас очень серьезный вид, господа. Могу я поинтересоваться, что вы обсуждаете?

– Сэр, мы говорили о визите во Францию, – ответила Екатерина.

– А-а… – Последовала пауза. – Теперь я понимаю, почему у многих вытянулись лица.

– Вы можете передать его милости мои слова, – сказала Екатерина.

– Сир, – начал лорд Маунтжой, – ее милость представила больше возражений против поездки, чем мы осмелились бы сделать.

Он повторил аргументы Екатерины и заметно нервничал, что было для него нехарактерно. Но теперь закивал и сам Генрих, в его глазах читалось одобрение.

– Я впечатлен вашим пониманием дела, мадам. Вы правы, что высказались, я очень уважаю вас за это. Надеюсь, мои советники тоже согласятся с вашими доводами. Вы дали мне почву для размышлений.

Екатерина почувствовала, что заливается краской от удовольствия. Давно уже Генрих не прислушивался к ее мнению по вопросам политики.

– Правда в том, – сказал он ей той же ночью в постели после очередной попытки зачать наследника для Англии, – что мое отношение к этому альянсу с французами меняется. Я не доверяю Франциску и должен признаться, что нахожу дружбу с императором более привлекательной.