Екатерина Арагонская. Истинная королева

Она терпеть не могла небритых мужчин; к тому же, совпав по времени с его новым отцовством, борода Генриха стала символом неблагополучия их брака.

– О Генрих, прошу вас! – запротестовала она, не успев остановить свой порыв. – Не отращивайте бороды! Я люблю вас таким, как вы есть.

– Но я дал слово. Думаю, борода мне пойдет.

Может, он считал бороду внешним проявлением той мужественности, которую доказал другим способом?

– Вы знаете, мне не нравятся бороды, – настаивала Екатерина, понимая, что это бесполезно.

– Вы привыкнете, Кейт, я уверен. Мне даже нравится. – Он провел рукой по подбородку. – Тем не менее я пришел говорить не об этом. Меня встревожили новости из Германии об этом смутьяне-монахе Мартине Лютере. Помните, пару лет назад он прибил гвоздями к воротам церкви в Виттенберге свои возражения против так называемых злоупотреблений в Церкви? Я решил, что он просто немного не в себе, но его идеи пробираются и сюда, его надо остановить. Не хочу, чтобы эта язва разъедала Англию. Мы не можем позволить всякому простолюдину – Тому, Дику или Гарри – разглагольствовать о церковных проблемах. Поэтому я собираюсь написать книгу, Кейт, и опровергнуть доводы этого Лютера.

– Он, судя по всему, очень опасный человек. Это достойный повод не остаться в стороне. Я аплодирую вашему намерению.

– Для этого нужен человек вроде меня, влиятельный в мире и добрый сын Церкви. Хотя у Лютера есть справедливые замечания насчет индульгенций. Почему люди должны платить за отпущение грехов и выкупать себя из чистилища?

– Это неправильно, – согласилась Екатерина. – Стяжательство – грех. Священникам не пристало продавать отпущение грехов.

– Увы, это давно вошло в обычай. Этот человек прав, выступая против него, но лучше бы ему на этом и остановиться. Прочие его утверждения опасны. Вы знаете, что он отрицает пять из семи таинств? Что ж, я намерен без устали защищать их! Христиане Европы должны сплотиться перед лицом этой угрозы."

"Видя Генриха таким рьяным защитником Церкви, Екатерина втайне дивилась. Как вот этот Генрих, человек твердых убеждений и высоких принципов, мог несколько лет тайком предаваться блуду с Бесси Блаунт и зачать с ней внебрачного ребенка? И как может она вот так спокойно сидеть рядом с ним и обсуждать ересь этого глупца Лютера? Почему не царапает ему лицо ногтями, не молотит кулаками в грудь?

Как можно одновременно любить и ненавидеть человека?

К неудовольствию Екатерины, приготовления к встрече с французами продолжались. В мае весь двор должен был переплыть Ла-Манш, прибыть в Кале и на короткое время разместиться в принадлежавшем Генриху замке в Гине. Английский Кале был частью Англии – последним форпостом владений, которые выкроили себе предки Генриха на территории Франции.