Екатерина Арагонская. Истинная королева

Эта седьмая беременность окончательно испортила фигуру Екатерины.

– Зашнуруйте меня плотнее, – приказывала она фрейлинам в день введения во храм, но толку не было.

Ее тело походило на колоду, тяжелую грудь стискивал низкий квадратный вырез корсажа, лицо опухло от слез. Неужели Генрих когда-нибудь возжелает ее? И как сможет она сама, перегруженная горем утрат и неудачами, снова с радостью отдаться его объятиям?

Но Генрих не подал виду, что заметил произошедшие в ней перемены. Через час после очищения он пришел в покои Екатерины и поцеловал ее с обычной страстью.

– Как хорошо, Кейт, что вы снова вернулись к нам. Мы должны попытаться оставить все печали в прошлом.

– Да, – ответила она, думая о том, что никогда больше не будет счастлива.

Только бы ее несчастья не сказались на принцессе Марии, которую она брала с собой ко двору при каждом удобном случае! Не дай Бог, чтобы Мария когда-нибудь заподозрила, что родители любят ее не так сильно, как любили бы сына. Но это было не единственной причиной для беспокойства Екатерины.

– Генрих, мы можем поговорить?

– Разумеется. – Он сел у камина напротив нее, у его ног пристроилась собака.

– Кое-что волнует меня, – сказала Екатерина, наливая ему вина. – Я опасаюсь, что мы теряем детей не без причины. Я долго размышляла, Генрих, и должна спросить: не гнев ли это Божий из-за того, что мой брак с Артуром был замешен на крови?

– Замешен на крови?

– Вы наверняка знаете о судьбе графа Уорика, брата леди Солсбери…

– Что с того? – нахмурился Генрих.

– Мой приезд в Англию был бы невозможен без его устранения. Мне это известно. Я слышала, как мой отец говорил об этом.

Брови Генриха сдвинулись сильнее.

– Мой никогда о таких вещах не упоминал. И не стал бы этого делать. Он был кривой, как гнилой сук, и все держал в тайне. Хотя я могу в это поверить. Отец всегда во всем искал выгоду.

– Подумайте об этом, Генрих. Мы зачали семерых детей, и выжила одна только Мария. В глазах людей, имея одну дочь, вы все равно что бездетны. Может быть, Бог этим о чем-то говорит нам?

Генрих встал, подошел к супруге, присел на корточки и взял ее за руки:

– Кейт, вы переутомились. Это нелепость. Вы ни в чем не виноваты.

– Вы ведь знаете, что говорят о грехах отцов!

– Но, Кейт, что бы ни говорили и ни совершали ваш отец или мой, Уорик состоял в сговоре с самозванцем Уорбеком. Он совершил измену.

– Маргарет говорит, он был простак и легко шел на поводу у всякого. Его очень просто было сбить с верного пути.

– Это, случайно, не леди Солсбери внушила вам такие фантазии?

– Нет, конечно нет! Этот вопрос тяготит мою душу долгие годы.