Екатерина Арагонская. Истинная королева

Генрих поспешил вернуться во дворец вместе с Екатериной и придворными, а оттуда неистовым галопом умчался в Лондон.

На следующий день Екатерина получила известие, что бунты подавлены и орды подмастерьев согнаны в Вестминстер-Холл, где они ожидают королевского правосудия. Ей надлежало немедленно сесть на барку и отправиться туда.

По прибытии Екатерину провели на высокий помост в просторном, но переполненном людьми зале. Однажды она уже была здесь – во время коронационного пира. Генрих сидел на троне, сбоку от него с видом повелителя восседал Уолси. С суровым лицом супруг поцеловал Екатерину и пригласил ее занять место рядом с ним. Она посмотрела вниз. Перед ней стояло множество молодых мужчин, у каждого на шее была удавка. Их испуганные лица, все до одного, были с мольбой обращены к королю, имевшему вид грозный и неумолимый.

Генрих склонился к Екатерине:

– Мир должен увидеть, что я тверд в решимости отомстить за оскорбления, нанесенные нашим иностранным гостям, а потому намерен учинить жестокую расправу. Мне желательно ваше присутствие, Кейт, чтобы вы засвидетельствовали, как свершится правосудие, потому что некоторые жертвы – ваши земляки. Но вы можете почувствовать, что где-то позволительно проявить милосердие. – Он приподнял бровь, глядя на нее. – Я оставляю это на ваше усмотрение."

"Екатерина мигом сообразила, что от нее требуется. Она должна дать возможность королю умерить суровость милостью. Его слава строгого судьи не пострадает, если она будет молить его о снисхождении к кому-то.

Стальным голосом Генрих обратился к пленникам:

– Вы повинны в самом гнусном и постыдном преступлении против честных людей, которых я взял под защиту как гостей моего королевства. Какой иностранный купец решится рисковать своим делом и приедет в Лондон после этого ужасного майского дня? Они должны быть уверены, что Лондон – безопасное место и горожане примут их радушно. Поднявшие на них руку глумились над моим покровительством, и на их примере я покажу, что значит быть под покровительством короля. Я приговариваю всех вас к казни через повешение.

На лицах подмастерьев, по большей части людей молодых, отобразился ужас. Откуда-то сзади, из глубины просторного зала, раздались жалобные рыдания и причитания.

– Мы распорядились, чтобы матери и сестры виновных в преступлении явились сюда и слышали мой приговор, – провозгласил Генрих.

Некоторые из подмастерьев и сами уже плакали.

– О несчастные! – вздохнула Екатерина.

Будучи сама матерью, она могла представить себе, что чувствовали эти женщины. Как ужасно терять сыновей, совсем юных, и таким постыдным образом! Некоторые из осужденных, казалось, еще не доросли до того, чтобы бриться.